Судьба великих народов решалась в этой битве (19 октября 202 до н. э.)

Войска Ганнибала Барки уже две недели преследовали армию Публия Корнелия Сципиона, отходившую все дальше от Карфагена. «Мы их настигли!» – докладывали разведчики, но враг снова ускользал, двигаясь все дальше к границе с Нумидией, изматывая не привыкших к утомительным переходам карфагенсян.

И так было день за днем…

Наконец около местечка Замы армии двух великих республик встретились, чтобы окончательно решить - за кем останется право управлять миром.

Их силы были приблизительно равными: около сорока тысяч пеших и конных у каждой из сторон. Ганнибал имел преимущество в пехоте и слонах, Сципион, за счет диких воинов Масиниссы, – в коннице. Равнина, которая станет последним местом для многих, с трудом вмещала огромное скопище вооруженных людей.

Мир, затаив дыхание, наблюдал за противоборством двух величайших полководцев. Судьба великих наций решалась в этой битве. Ганнибал предвидел, что сражение будет нелегким: в рядах врага в основном ветераны, вкусившие с Сципионом вкус побед, и бесстрашные нумидийцы Масиниссы. У него же самого только четверть армии – прибывшие с ним из Италии наемники, закаленные в сражениях, а вот остальные… - ненадежные лигуры и галлы, проигравшие битву под началом брата Магона; бруттийцы, которых притащили силой из Италии, необученные торгаши-карфагеняне, не знающие запаха вражеской крови … и, наконец, самое главное, - очень мало опытных всадников...

Все, кто хоть немного разбирался в стратегии, оценили предложенную им расстановку сил. Впереди - огромной серой массой - поставлены слоны; первая шеренга пехоты состояла из лигуров, галлов и балеарцев; вторая – из надежных карфагенян и ливийцев; замыкали построение - бруттийцы и выносливые ветераны, оставленные Ганнибалом в качестве резерва. На левом фланге конница, состоящая из бывших поданных Сифакса. Но был отряд в тысячу нумидийских конников, который состоял из опытных воинов, громивших ранее римлян в Испании и Италии.

Ожидание прервал резкий звук главных труб карфагенян - сигнал к началу битвы. Все восемьдесят слонов, понукаемые погонщиками, неохотно двинулись в сторону римлян. Серая масса заполнила собой  горизонт. Гиганты тяжело набирали скорость – эти животные в большинстве своем были пойманы недавно и недостаточно выдрессированы. Топот огромных ног гулко разнесся над равниной. Его заглушал рев исполинов, которых погонщики пытались привести в ярость для эффективной атаки.

Но римляне были готовы к их появлению: одновременно со всех сторон раздался оглушительный гул, издаваемый всеми трубами, горнами, рожками легионов. Было похоже , что трубачи пытаются порвать свои легкие, чтобы издать как можно больше шума. Полтора десятка слонов от неожиданности остановились и не слушая своих хозяев, ринулись в разные стороны. Страх гнал животных назад с такой силой, что умертвить их при таком беге было проблематично. Тем более, что погонщики сами впали в ступор от непредсказуемости поведения гигантов: обычно слон погружается в безумие постепенно, в зависимости от количества полученных ран во время битвы. Но сейчас... большая часть бегущих назад великанов бросилась в сторону карфагенян.

Замешательство в рядах карфагенян заметили и с другой стороны поля боя. Случился странный казус – вражеские всадники при поддержке карфагенских слонов атаковали левый фланг карфагенян. Серые титаны вломились в ряды нумидийцев, круша и топча все на своем пути. Они полностью расстроили и без того не слишком ровные ряды всадников. Бросившись врассыпную, варвары не слушали криков своих командиров, которые пытались навести хотя бы какой-нибудь порядок.

Пока нумидийцы обеих армий сражались между собой, погонщики слонов смогли заставить большую часть животных наброситься на римлян. Разъяренные исполины вторглись в ряды легионеров, но мудрый не по годам Сципион и здесь сумел сделать их атаку бесполезной: он выстроил манипулы не в шахматном порядке, как это было всегда заведено, а в затылок друг к другу – триарии за принципами, принципы за гастатами.

Через оставленные широкие проходы римляне смогли выгнать за пределы поля боя четвероногих гигантов, беспрерывно закидывая их дротиками. Обезумевшие от боли и страха животные неслись сломя голову, пытаясь избежать смертельной опасности.

Все! Слоны больше не были страшны Сципиону, и он отдал приказ к атаке. Взревели трубы, и легионы  двинулись вперед. Когда до врага оставалось менее ста пятидесяти шагов и все пилумы уже были брошены в едином порыве, римляне синхронно стали отбивать такт ударами мечей по щитам. Их натиск, великолепный и устрашающий, выглядел очень эффектно. Стоящие перед ними лигуры, галлы и балеарцы воспринимали его по-разному: одни неистово кричали, пытаясь ввести себя в боевой транс, другие же смотрели, как завороженные, на приближающиеся ровные ряды полуцилиндрических красных щитов, начищенных до блеска сверкающих шлемов, колыхающихся султанов из петушиных перьев.

– Барра!.. – раздался боевой крик легионов, прокатившийся по всей длине шеренги, и две армии сшиблись, как сшибаются две громадные скалы, рухнувшие под напором разрушительного землетрясения, которым сейчас была грандиозная война между величайшими народами.

Оглушающий рев восьмидесяти слонов Ганнибала не мог сравниться с колоссальным шумом битвы, раздавшимся на поле боя после столкновения десятков тысяч человеческих тел. Казалось, тысячи наковален одновременно начали свою работу; тысячи глоток, сошедших с ума, силились перекричать их, и одновременно тысячи смертельно раненых застонали от дикой боли и предчувствия неминуемой смерти – ужасная, завораживающая какофония войны.

Конница Гая Лелия вломилась в ряды правого фланга противника. Но стычка была недолгой - конница правого крыла карфагенян, как и нумидийская на левом, кинулась бежать. Римские всадники пустились в погоню, нещадно избивая беглецов. Они не могли брать беглецов в плен – нужно было окончательно рассеять неприятельских кавалеристов и вернуться, чтобы ударить в тыл пехоте.

Тем временем первую шеренгу армии Ганнибала окончательно потеснили гастаты, и среди варваров началась паника.

– Нас предали! – вопили вожди галлов.

– Нас подставили под мечи легионеров и не дают поддержки! – паниковали на другом конце лигуры.

– Братья, надо прорываться обратно! – дружно кричали балеарцы.

Но прорываться было некуда: впереди – легионы, сзади – карфагеняне и ливийцы, не желающие пропускать усталых северных дикарей в тыл. Среди воинов Ганнибала началась междоусобица: первые ряды варваров еще пытались отбиваться от римлян, последние же, развернувшись, с криком ринулись на вторую шеренгу союзников. Бойня завязалась с новой силой. Громоздились горы трупов – солдаты гибли, как от вражеских мечей, так и от оружия своих товарищей. Поражение Ганнибала становилось все белее очевидным.

В довершение ко всему вернулись всадники Масиниссы и Гая Лелия, ударив в тыл стоящим в резерве брутийцам.

Пунийцев  резали бы с двух сторон, если бы все шло гладко у порядком уставшей пехоты Сципиона: строй римлян нарушился, и гастаты с принципами уступили место триариям – элите легионов. Но тут ветераны Ганнибала, опытные и свежие, с ходу вошли в бой, сразу показав, кто умеет лучше сражаться в одиночных поединках.

Битва дошла до бойни с триариями, как наконец-то карфагеняне дрогнули и побежали. Римляне нещадно догоняли их и резали… резали… резали.

Сражение наконец закончилось. Кругом радовались и обнимали друг друга шатающиеся от усталости легионеры, а потом долго ликовал вечерний лагерь.

Все понимали: это конец войны. Войны самой ужасной и кровавой в истории Рима...

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Сципион сжигает лагеря карфагенян и нумидийцев

Публий Сципион в конце концов нашел тот единственный план, посредством которого ему удастся разбить превосходящие силы противника. План был дерзким, но в случае успеха полководец сбережет войско и покроет себя вечной славой.

Ночь, выбранная им - была беззвездной, луна не светила, кромешная мгла опустилась на лагерь, делая людей невидимыми на расстоянии ста футов. Это было необычно для Африки, но боги, как всегда, благоволили Сципиону, очевидно, зная о его дерзкой задумке.

В эту ночь враг должен оставаться слепым и глухим. На счастье полководца - с моря подул сильный ветер, шум которого заглушит звуки, издаваемые его армией. Центурионы, предупрежденные обо всех хитростях намеченной атаки, уже неоднократно напомнили подчиненным о необходимости соблюдать тишину.

В назначенное время римская армия беззвучно выступила из лагеря и, пройдя через ворота, разделилась на две половины. Одна, под руководством Гая Лелия и Масиниссы, двинулась в сторону лагеря Сифакса. Другая - направилась к лагерю Гасдрубала Гискона.

Солдаты шли осторожно, стараясь тщательно выполнять приказы центурионов. Мечи и копья перемотали тряпками – легион вместо привычного бряцания оружия издавал необычное шуршание, заглушаемое завываниями морского ветра.

Вскоре из ночи показались разведчики. Они указали офицерам направление, в которых нужно двигаться. Легион остановился на достаточном расстоянии до вражеских ворот, чтобы быть незамеченным сторожевыми с башен в кромешной тьме.

Солдаты, выстроились в шеренги и замерли.  Время для атаки было выбрано не случайно. Римляне явились под стены лагеря карфагенян под самое утро, когда сон наиболее крепок, и еще нет намека на проблески рассвета. Другие легионы продолжали движение: и вот, наконец, лагерь Гасдрубала оказался окружен со всех сторон.

Армия замерла в напряженном ожидании. Сердце Сципиона громко стучало, но не от страха, а от предвкушения схватки. Он тянул время, чтобы дать возможность всем занять места, но время было способно сыграть и против него: стража могла что-нибудь заметить и поднять тревогу. На его счастье, этого не произошло.

Сципион махнул рукой, стоявшему рядом трубачу. Тот набрал воздуха в легкие как можно меньше и выдал самый негромкий звук в своей солдатской жизни. В полнейшей тишине трубу услышали все легионеры. Сигнал к атаке был отдан.

Пока охрана на башнях пыталась сообразить: не показалась ли им, не спутали ли они звук трубы с завыванием ветра, - тысячи стрел и дротиков, подожженных под прикрытием щитов, обрушились на соломенные крыши бараков карфагенян.

Огонь занялся мгновенно. Шквальный ветер способствовал тому, что лагерь моментально заполыхал красивым ярким факелом, отбрасывая на бока отступающей ночи завораживающие отблески пламени, разрывающего темноту на обожженные части.

Наконец-то взвыли вражеские трубы – в лагере пунийцев поднялась тревога. Но толку от этого было мало. Полуголые люди, выбегавшие из бараков, думали не о воинском долге, а о том, как спасти свою жизнь. Никто и не пытался надеть доспехи и схватить щиты, – нет, все метались по кривым лагерным улицам, сшибая друг друга, падая в огонь и попадая под копыта обезумевших от страха лошадей.

Слышались истошные крики, громкое ржание, топот тысячи ног, треск горящей древесины, хорошо просушившейся за время сидения Гасдрубала в лагере.

Створки ворот разом распахнулись под давлением множества рук обезумевших, цепляющихся за жизнь людей.

Мгновенно сомкнулись щиты, и легионеры двинулись вперед. Даже в этой необычной ситуации тактика легиона, отточенная за многие годы, не изменилась. Гастаты дружно метнули пилумы: вражеские солдаты в первых рядах стали падать как подкошенные. Бегущие следом спотыкались об их тела и тоже валились на землю.

В это время легионеры врезались в толпу карфагенян. Началась бойня. Молодые гастаты резали пунийцев, на ходу протыкая их незащищенные тела обоюдоострыми испанскими мечами, принятыми на вооружение армией Сципиона.

Испуганные, обезумевшие от ожогов, вражеские солдаты уже не представляли какой-либо серьезной угрозы. Легионеры действовали как живые механизмы: не надо думать, не нужно защищаться – с силой воткнул меч в податливую плоть, резким рывком вытащил обратно …. снова воткнул...

Гора трупов росла на глазах, и римляне вынуждены податься назад, так как путь вперед оказался буквально завален мертвыми телами.

Кто-то из карфагенян стал приходить в себя. Раздались предостерегающие крики: - К бою! Впереди – смерть!..

Из ворот стали выбегать солдаты с оружием и со щитами - кажется, от некоторых бараков огонь удалось отсечь. Количество вооруженных карфагенян все увеличивалось, и вот уже завязалась настоящая битва.

Но без командиров, без хоть какого-то плана на бой, - враг не опасен. «Это стадо, – думал Сципион. – Хотя и вооруженное стадо...» Он был доволен: потерь почти не было, всего-то пара десятков раненых, а задачу они уже выполнили...

В этот момент боковые ворота лагеря распахнулись и оставшиеся в живых пунийцы стали прорываться через них в надежде скрыться под покровом ночи. Немногим это удалось, но эти немногие уже не интересовали Сципион - эти жалкие обгорелые беглецы уже не представляли опасности для его армии.

В лагере Сифакса картина была такой же. Разве что казармы нумидийцев, построенные из тростника, камыша и соломы, горели еще лучше, быстрее и ярче.

Бойцы Масиниссы вдоволь поквитались со своими обидчиками – воинами Сифакса, - теми, кто завоевал их родные земли. Со свойственной им звериной жестокостью они вспарывали врагам животы и отрезали головы, срывая с трупов все самое ценное.

Организованной армии карфагенян в Африке больше не существовало...

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Римляне наказывают испанцев

Решение принято! Помогая Публию Сципиону, илергеты полагали, что римляне изгонят пунийцев и уйдут восвояси.

По крайней мере, сам он добр и великодушен, и его вполне можно было терпеть. Но, завоевав Испанию, Публий Сципион уехал в Рим. В этом году его избрали консулом, и ему стало не до них..

Решение было принято! -  и посланники илергетов отправились к соседям, авсетанам, и к другим племенам Испании. Армия должна была собраться на земле племени седетанов.

Призыв был услышан. За несколько дней собралось более тридцати тысяч пехоты и четырех тысяч всадников, которые жаждали навсегда изгнать римлян с полуострова.

Легионы появились неожиданно – судя по всему, кто-то донес римлянам о готовящемся восстании. Сразу же в лагере испанцев появились посланники – они попросили встречи с Индибилисом (Андобалом).

Царь встретил их, восседая с важным видом на стопке выделанных коровьих шкур в окружении вождей союзных племен.

– Проконсулы великого Рима - Луций Лентул и Манлий Ацидин - просят тебя, царь илергетов, одуматься, распустить войско и не нарушать заключенных договоренностей, – отчеканили посланики.

– Все договоренности у меня были с Сципионом. А здесь я вижу только новобранцев, которых не знаю вовсе, – высокомерно ответил Андобал. Союзники поддержали его одобрительными возгласами.

На следующий день противники уже выстраивались на поле для сражения.

Испанцев было больше. Они разбились на три отряда: в центре стояли авсетаны, на правом фланге – илергеты, на левом – остальные союзники. Между отрядами виднелись большие проходы, чтобы через них в нужный момент ударила конница.

Римляне решили последовать примеру противника. Легионеры выстроились напротив пехоты, но пространство между легионами заранее заполнила конница, готовая первой ринуться на врага.

Битва началась стремительно. Пехота испанцев столкнулась с легионерами в неистовом побоище. И в этой схватке гибли в основном испанцы, у которых не получалось остановить проламывающее давление манипул, скованных рядами щитов и железной дисциплиной.

Левый фланг римлян дрогнул, но это не означало, что легионеры понесли потери, просто натиск замедлился. Разорвать римские шеренги испанцам оказалось не по силам. Они не успели воспользоваться временным преимуществом - конница римлян бросилась вперед и отсекла илергетских всадников, готовящихся закрепить успех.

Андобал в окружении своей охраны бесстрашно кинулся на них. В завязавшейся сече его почти сразу пронзило копьем навылет.

По армии испанцев покатился слух о гибели их вождя. Первыми кинулись бежать авсетаны, позволив римлянам ворваться в центр. За ними, бросая оружие, рассыпались и все остальные.

Попытка стать свободными обошлась восставшим в тринадцать тысяч убитых и две тысячи пленных. Римлян же вместе с союзниками погибло не более двухсот человек...

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Последняя битва Магона Баркида

По истечении двух лет с момента прибытия в Северную Италию Магон Баркид двинулся в область инсубров. Эти племена Италийской Галлии, обитавшие в долине реки По, не так давно попали под власть Рима – около двадцати лет назад их покорили консулы Гай Фламиний и Марк Марцелл, – и надежды генерала навербовать среди них сторонников - вполне реалистичны.

Карфагеняне еще не знали, что над ними сгустились тучи: легионы претора Публия Квинктилия Вара и проконсула Марка Корнелия двинулись им навстречу. Римлян было больше, а это, с учетом римской организованности, было для Магона очень плохой новостью.

Они наткнулись на легионеров поздно вечером. Взволнованные лазутчики предстали перед генералом, наблюдавшим за переправой через небольшую реку, на берегу которой он собрался встать на ночь, и доложили ему.

Рано утром карфагеняне быстрым маршем двинулись к римскому лагерю. К удивлению Магона, римляне уже не спали - оба легиона Квинктилия Вара, традиционно выстроившись манипулы в три шеренги, ощетинились копьями и напряженно ждали, когда расстояние между ними и врагом уменьшиться до двухсот шагов.

Ранние солнечные лучи восходящего солнца были не столь яркими, и лишь посеребренные шлемы центурионов отражали их слабый свет. Еще не было того сверкания доспехов, который пугал врага, указывая на обилие металла, и неподвижные легионы выглядели безжизненными. Только султаны и плюмажи, шевелящиеся от сильного ветра, казалось, жили своей особой жизнью и угрожали издали, напоминая о том, что при приближении их владельцы внезапно оживут и превратятся в машину смерти, действующую быстро и неотвратимо.

Военные трибуны Марк Косконий и Марк Мевий пристально наблюдали за пунийцами. Римлян не покидало чувство, что этот день станет для них последним. Претор оставил им двенадцатый легион, возглавив конницу, на которую возлагал большие надежды.

Но карфагеняне тоже не питали иллюзий относительно исхода боя. Хотя они не знали что тринадцатый и четырнадцатый легионы Марка Корнелия находятся здесь со вчерашнего вечера - они спрятались в засаде за соседними холмами.

Армии неумолимо сближались. Раздались звуки труб, и ливень копий и дротиков и камней обрушился с обеих сторон.

Следующий сигнал – и в едином порыве фаланги ливийцев сшиблись с манипулами римлян.

Крики военачальников, вопли атакующих, стоны раненых заглушали звон стали. Люди гибли – их места занимали другие; смерть продолжала свою жатву – никто не хотел уступать.

Пунийцы давили как никогда, и под их напором двенадцатый легион стал понемногу прогибаться назад. Уже гастаты слились в одну линию с принципами, но ливийцы продолжали теснить их.

Магон метался и кричал, как безумный отдавая приказы. Он кидал коня то влево, то вправо между рядами пехоты, нисколько не жалея его. От резких прыжков рысак стал уставать, но генерал не замечал этого.

Внезапно он остановился, вглядываясь в сторону правого фланга римлян – туда, где, поднимая клубы пыли, с места сорвалась конница. Магон за шестнадцать лет войны хорошо усвоил: сколько всадников полагалось легиону и сколько при нем должно быть вспомогательной конницы союзников.

Утром по его приказу слонов спешно натерли их же собственными экскрементами, чтобы усилить запах, хорошо улавливаемый вражеским лошадьми. Огромные животные недовольно брыкались, но умелые погонщики быстро утихомирили их. На этот запах, не замечаемый людьми, но пугающий любую лошадь, и полагался сейчас Магон.

Тем временем всадники римлян заполнили пространство перед одиннадцатым легионом, пока не вступившим в битву. По особому двойному сигналу горниста навстречу им ринулись боевые исполины. Погонщики удерживали их на расстоянии девяноста футов друг от друга. Промежутки между животными быстро заполнялись копейщиками.

Издавая ужасающие трубные звуки, громадные животные размахивали хоботами, угрожающе мотали головами, а медные пластины, защищающие голову во время стремительного бега отливали страшноватыми красными пятнами отраженного света, слепя напрягшихся от ужаса противников.

Нужный эффект был достигнут – лошади римлян испуганно заржали и свирепая конница превратилась в мечущийся от страха табун. Всадники ничего не могли поделать – слоновий запах внушил непреодолимый ужас их четвероногим помощникам, и они не только отказывались подчиняться, но и кинулись назад, сметая пеших легионеров.

Слоны дали выход своей ярости, врываясь в ряды легионеров. Они, наводя ужас на врага своими размерами, топтали римлян ногами, пронзали бивнями и душили хоботами. Атака исполинов была воистину всесокрушающей - в первые же минуты пало множество гастатов одиннадцатого и двенадцатого легионов. Трибун Марк Мервий не успел увернуться и, сбитый наземь огромным бивнем, закончил свою жизнь под колоссальной ногой вожака, раздавившего его голову, словно спелую тыкву.

Худшие ожидания Магона оправдались: свежие легионы проконсула вступили в бой, и Магон с остатками ливийцев, не успевших ввязаться в драку, пытался остановить их. Он видел, как резерв карфагенян, состоящий из галлов и лигуров, не сумел сдержать римлян и был рассеян ими с поразительной быстротой. Солдаты проконсула изменили ход сражения.

Центурионы одиннадцатого легиона тоже заметили, что атакующих стало меньше и сумели сплотить ряды. Брошенные дротики и пилумы достигли цели: почти все слоны были либо ранены, либо убиты. Римляне сумели устоять в этой мясорубке.

Но усталый конь Магона, ударившись грудью о налетевшего на него могучего рысака вражеского всадника, опрокинулся навзничь, придавив всей своей тяжестью седока. Дикая боль, последовавшая за хрустом сломанного бедра, пронзила тело генерала. Он почувствовал, что начинает терять сознание.

Адьютант сумел организовать вокруг полководца кольцо охраны и, соскочив с коня, вместе с тремя ливийцами стал освобождать Магона из невольного плена. Пусть с трудом, но им это удалось. Вызволенный генерал стиснул зубы и не издавал ни звука. Его глаза медленно закрылись – сознание, похоже, покинуло его. Все увидели причину этого – белая кость прорвала мышцы и торчала сквозь одежду, заливаемую хлеставшей из раны кровью.

Весть о гибели полководца мгновенно облетела ряды карфагенян, паника охватила солдат со скоростью лесного пожара. Поражение было предрешено. Но адъютанты быстро успокоили всех. Услышав и передав спасительные слова о полководце дальше, карфагеняне сомкнули ряды и стали организованно отступать. Недолгая отлучка Магона обошлась им в пять тысяч погибших.

Римляне не смогли преследовать их – им тоже пришлось нелегко: три тысячи воинов и три военных трибуна – Марк Косконий, Марк Мевий, Гай Гельвидий – никогда больше не вернутся в свои дома.

Все, и римляне, и карфагеняне, понимали: если бы не тяжелая рана Магона, то еще неизвестно, как бы закончилась эта битва ...

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Сципион выгоняет карфагенян из Испании

Армия Гасдрубала Гискона находилась при Илипе, когда неожиданно появился Публий Корнелий Сципион.

Свой укрепленный лагерь римляне воздвигли прямо под носом Гасдрубала , - и началась война нервов. День ото дня обе армии выстраивались друг против друга и, не начиная битвы, уходили обратно.

Гасдрубал боялся Сципиона и не хотел начинать первым, предпочитая оборону. Сципион же, имея под своим началом сорок пять тысяч бойцов – числом, чуть больше половины карфагенской армии – тщательно примерялся, понимая, что риск достаточно велик.

И у тех, и у других в союзниках были испанские наемники – иберийцы и кельты. Выстраиваясь, противники ставили их по флангам, предпочитая усиливать центр своими ветеранами.

Но Сципион заметил, что Гасдрубал выводит армию довольно поздно, ближе к полудню, и решил пойти на хитрость: в решающий день он поднял войска рано, без сигналов труб; солдат накормили и построили перед лагерем. Он сделал наоборот - в центре поставил наемников - испанцев, а на флангах – римские легионы. Правым флангом командовал он сам, левым – Марк Силан и Луций Марций.

Гасдрубала подняли с постели тревожным известием: римляне построились и готовы атаковать. Он взбесился и приказал немедленно строиться и выходить. Никто не осмелился предложить ему покормить бойцов. Все ринулись исполнять приказ.

Карфагеняне спешно выбегали и строились в заведенном за последние дни порядке.

Гасдрубал Гискон всматривался в ряды врага и не верил своим глазам: напротив его ветеранов-ливийцев  стояли не легионеры, а испанские наемники Сципиона.

«Как же так?.. – тревожно думал он. – Как так могло случиться? Три дня подряд я видел перед собой легионы, а сейчас этот Сципион, мальчишка-римлянин, обыграл меня!..»

Но паника уступила место холодному расчету. «Перестраиваться сейчас нельзя, – твердо решил он. – Слишком поздно. Пусть Сципион попадет в свою же западню. Мои ливийцы разобьют его испанцев, опрокинут конницу и ударят по флангам...».

Но его планам было не суждено сбыться. Взревели трубы и неожиданно центр римлян расступился, пропуская свою конницу в свой тыл. И вместо того, чтобы ринуться на карфагенян, испанцы двинулись вперед медленным шагом.

В отличие от вяло двигающегося центра, фланги врага, состоящие из опытных легионеров, быстро пошли в атаку, почти переходя на бег.

Отошедшая назад римская конница тоже не осталась на месте. Всадники разбились на две группы, обошли своих пехотинцев с тыла и напали на фланги карфагенян, где теперь кипела битва: опытные легионеры резали варваров-лузитан, а легкая конница и застрельщики Сципиона непрерывно обстреливали их, вступали в мелкие стычки и не давали сосредоточиться.

Все видели, как гибли иберийские новобранцы, которым внушали, что они будут сражаться с такими же испанцами, но только из других племен. Солдаты не были готовы сражаться с легионами – лучшей армией мира. На их месте должны быть ливийцы, которых Баркиды научили противостоять римлянам.

Напрасно командиры кричали, пытаясь организовать контратаку и сбить напор врага. Легионеры неумолимо двигались вперед, оставляя за собой горы трупов.

А ливийские ветераны карфагенян бездействовали, ожидая атаки испанцев из центра Сципиона, которые к ним явно не спешили. Гасдрубал не знал, что ему делать. Идти на помощь флангам нельзя, потому что оголится центр. Оставалось принимать бой на условиях Сципиона.

Тем временем положение карфагенян становилась все хуже и хуже - их фланги были безнадежно смяты, лузитаны побежали. Когда испанцы, находившиеся в центре римских порядков, достигли ливийцев, обессилевших от голода и изнуряющей дневной жары, те кинулись бежать к воротам лагеря, что привело к окончательному разгрому армии Гасдрубала.

Ночью остатки карфагенян попытались покинуть лагерь, но враг был начеку. Резня возобновилась с новой силой. Шесть тысяч человек выжило, да и те разбежались, покинутые на произвол судьбы их неудачливым полководцем.

Битва при Илипе стала концом огромной армии пунийцев. Больше ее не существовало. Испания была навсегда потеряна для Карфагена.

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Консул Гай Клавдий Нерон не дает Ганнибалу Барке соединится с братом

Легионы консула Гая Нерона преградили армии Ганнибала дорогу на север.

Пунийцам удалось дойти до города Грумент, что в Лукании, где их уже ждали сорок тысяч легионеров и союзников Рима.

Ни та, ни другая сторона - не хотела бесполезных стычек и напрасных потерь. У каждого из полководцев в голове имелся свой план: у Ганнибала – соединиться с Гасдрубалом, а уже потом объединенными силами обрушиться на римлян; у Гая Клавдия Нерона – любым способом не дать ему этого сделать.

Расстояние между лагерями карфагенян и римлян составляло всего полторы мили, так что противники хорошо видели друг друга. Между ними находилась равнина, на которой время от времени вспыхивали мелкие стычки, а сбоку – голые холмы, вроде бы непригодные для засады.

Гай Нерон, опытный военачальник, решил применить хитрость. Как это часто делали пунийцы, он послал ночью пять манипул римлян и пять когорт союзников под командованием военного трибуна Тиберия Клавдия Азелла и префекта союзников Публия Клавдия, чтобы они спрятались за холмами и не проявляли себя, пока не возникнет надобность.

Бойцы в засаде дождались, когда карфагеняне вышли из ворот лагеря, и конница римлян уже вступила в битву, и ринулись в бой - для этого им понадобилось всего лишь несколько минут.

Римская организованность - не знает себе равных в мире: только что солдаты сидели и лежали в ожидании приказа, а вот сейчас, готовые к схватке, уже взбираются на холмы.

Достигнув вершины, римляне покатились вниз, стараясь не нарушать строй.

До места боя оставалось еще далеко. Пунийцы, увязшие в сражении, заметили атакующих  тыла легионеров слишком поздно. Раздались крики, и врага охватила паника: люди
Азеллы смогли отрезать их от лагеря и окружить. Задние ряды карфагенян кинулись к воротам, оставив передних умирать под ударом римской конницы.

Но Баркид, талантливый военачальник, не позволил Нерону завершить бой полным разгромом. Его армия успела перестроиться и организованно отступить. В этом коротком бою римляне победили – более четырех тысяч бойцов Ганнибала осталось лежать на равнине между лагерями противников.

«Не всегда же мне побеждать», – мрачно успокаивал себя Баркид.

Однако ночью, обманув бдительность врага, празднующего победу, карфагенянам удалось уйти в Апулию, хотя и не по той дороге, по которой ждал их Гасдрубал.

Но это и послужило причиной того, что посланники Гасдрубала – четыре галла и два нумидийца – не нашли армию Ганнибала и попали в руки разведчиков римлян, что стало для него трагедией - разгромом при Метавре.

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Последняя битва Гасдрубала Баркида

Уже на второй день после сражения при Грументе Гай Клавдий Нерон отправил в Сенат перехваченное письмо, отправленное младшим Баркидом Ганнибалу. В нем речь шла о встрече их армий в Умбрии.

На военном совете Гай Нерон объявил, что он решил с частью армии выступить на север для соединения с консулом Марком Ливием Салинатором, чтобы разбить вторгнувшегося в Италию с севера Гасдрубала Барку.

Римляне стягивали силы в Этрурию, к лагерю Гасдрубала. Из Испании прибыла морем подмога от проконсула Публия Сципиона. Под начальством Марка Лукреция пришло восемь тысяч испанцев, две тысячи легионеров, тысяча конников. Из Галлии подошли два легиона претора Луция Порция Лицина; они разбили лагерь в пятистах шагах от лагеря консула.

И вот теперь консул Ливий Салинатор получил известие о том, что другой консул, Клавдий Нерон, тайно, с шестью тысячами пехотинцев и тысячей всадников, нарушая закон и не запрашивая разрешения Сената, движется к нему на подмогу. С его приходом римляне будут иметь численное превосходство над Гасдрубалом, тем более что один римский легионер – это гораздо больше, чем один карфагенянин.

Вскоре восторженный гул прокатился по лагерю – все радовались появлению боевых товарищей, которые пришли, чтобы помочь им разбить Гасдрубала.

Ночью Нерон вошел в лагерь. Его ждали - солдат радушно встретили и развели по палаткам. Консул с легатами сразу же проследовал в шатер консула Салинатора, чтобы держать совет – медлить было некогда - решение было принято: утром римская армия атакует войска Гасдрубала.

Карфагеняне же вовсе не рвались в бой. Наутро, увидев стройные ряды врага, Гасдрубал с небольшим отрядом всадников издалека осмотрел их, но не отдал приказа армии на выдвижение из своего хорошо укрепленного лагеря. Здесь он в относительной безопасности, а бой примет только в самом крайнем случае.

Вечером докладывали Гасдрубалу о результатах разведки. Они были неутешительными: лагеря римлян – как консульский, так и преторский – не расширились, однако нумидийцы заметили среди солдат худых и загорелых бойцов, как будто бы только что вернувшихся из похода. Более того, наблюдательные отметили, что в лагере претора труба играла только один раз, а в консульском лагере раздались звуки двух горнов, что указывало на наличие двух армий. Вторая труба в лагере консула Ливия может быть только у новой армии, не подчиняющейся консулу - правильно решил Гасдрубал. Если худые и загорелые солдаты – просто пополнение, то они бы поступили под начало легатов Салинатора.

Наступила ночь и, погасив огни, во вторую стражу, армия карфагенян выступила из лагеря. На счастье карфагенян, ночь выдалась беззвездная и ветреная: темная мгла скрывала их от глаз римских сторожевых, а ветер заглушал звуки, издаваемые уходящим войском.

Но темнота сыграла злую шутку с Гасдрубалом – в суматохе сборов исчезли оба проводника. Поиски были тщетными - они как сквозь землю провалились. Войска шли по берегу Метавра всю ночь, но брода нигде не было. Чем дальше они уходили от лагеря, тем круче становились берега, тем меньше оставалось надежды у Гасдрубала пересечь реку до утра.

Уже забрезжил ранний летний рассвет. Воины, не выспавшиеся, усталые, - буквально валились с ног. Больше всех страдали галлы, не привыкшие к долгим утомительным переходам, никогда не покидавшие пределов своей страны.

Багряный солнечный диск показался из-за горизонта, когда карфагеняне заметили римскую конницу. Это были всадники консула Нерона – авангард римской армии.

Гасдрубал дал приказ остановиться и спешно строить лагерь на подходящем для этого близлежащем холме. Работы велись вяло – слишком устали его воины…

День зачинался, и постепенно остальные римляне подтягивались к карфагенянам. Сначала появились легковооруженные воины претора Порция Лицина и сходу начали закидывать дротиками лигуров, не принимающих участия в строительстве. Затем показались легионы Салинатора и стали заполнять горизонт стройными рядами.

Поняв, что сражения не избежать, Гасдрубал приказал армии строиться: посредине им поставлены слоны; справа – его верные, опытные испанцы; слева – галлы, между которыми и римлянами стоял раскопанный холм, с несостоявшимся карфагенским лагерем на вершине.

Римляне, как обычно, построившись в шеренги, пошли в атаку. Главный их удар направлен против испанцев, и таран легионов, руководимых Салинатором, угрожающе двинулся в их сторону.

Тем временем битва разгоралась все сильнее. Испанцы перемешались с римлянами; кровь лилась рекой. Никто не хотел уступать.

Почти все слоны обезумели от ран и по очереди падали, убитые беспощадными погонщиками.

Тем временем галлы вынуждено бездельничали: холм между ними и конницей Нерона не давал ни тем, ни другим возможности вступить в бой.

На другой стороне холма Нерон тоже страдал от бездействия. Он послал на вершину военного трибуна Клавдия Азеллу, но тот не смог его утешить, доложив, что прорваться через холм не удастся.

«Я должен участвовать в битве, – нервно думал Нерон, не находя себе места. – Все лавры достанутся Салинатору».

Мысль о том, что ненавистный соперник заберет себе славу, выводила его из себя. Нерон решил рискнуть: с большим отрядом всадников он обогнул сражающихся и оказался в тылу испанцев, чем удивил не только карфагенян, но и римлян, обрадовавшихся столь неожиданной подмоге.

Видя, как редеют ряды его воинов, Гасдрубал понял, что проиграл битву. Не желая спасаться бегством, он обнажил меч и кинулся в самую гущу боя.

Он погиб, пронзенный насквозь копьем, но забрал с собой в подземное царство нескольких вражеских солдат.

Потери карфагенян в этой битве были ужасны: почти пятьдесят тысяч человек остались лежать на поле боя. Но и римлянам победа досталась нелегко – восемь тысяч лучших бойцов никогда не возьмут в руки оружие. Раненых же было столько, что консулы решили не преследовать бегущих галлов и лигуров.

И все-таки победа - есть победа! Гонцы прибыли на Форум прямо с поля боя и доложили Сенату об успешной битве. Рим охватило всеобщее ликование. Вот она, долгожданная милость богов, которую столько ждал народ, уже отчаявшийся когда-либо дождаться ее...

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Консул Марцелл попадает в засаду

На границе между Апулией и Луканией римляне и карфагеняне сторожили друг друга.

Шел одиннадцатый год войны. Консулами были избраны Марк Марцелл (в пятый раз) и Тит Квинкций Криспин, которые находились рядом с войсками.

Лагеря противоборствующих сторон были расположены в нескольких милях друг от друга - их разделял только большой лесистый холм.

Римляне уже не боялись пунийцев – с момента последнего крупного поражения прошло более восьми лет, – но Ганнибал не желал покидать Италии. Его войска бродили по стране от Капуи до Регия, захватывая города и теряя их. К ним привыкли, словно к чему-то неизбежному, но мириться с таким положением не желали.

Совет в лагере римлян держал легендарный Марцелл. Он был бит Ганнибалом и сам бил его, успешно сражался с пунийцами в Сицилии и был намерен покончить с ними еще при своей жизни. Ему шел шестьдесят второй год.

Возраст практически не отразился на внешности Марцелла – лицо его ещё не затянулось сеткой глубоких старческих морщин, тело было подтянутым и мускулистым. Облаченный в посеребренные доспехи и пурпурный плащ полководца, он выглядел очень эффектно.

Сейчас он считал, что на холме между ними и пунийцами могут укрыться незамеченными до десяти тысяч солдат. Когда римляне выйдут из лагеря, они нападут на них, а остальные карфагеняне ударят в лоб - Ганнибал очень хитер и не раз доказывал это. Потому нужно разведать подступы к пунийскому лагерю, ведущие через этот холм командующему - ему лично.

Марцелл приказал префектам союзников взять с собой двести человек из лучших и вечером выступить под командованием обоих консулов – его и Квинкция Криспина.

А в это время, вторую ночь подряд, пятьсот нумидийских всадников скрывались в роще на холме, расположенном между лагерями римлян и карфагенян. Выезжали туда поздно вечером, возвращались - когда уже светало. Ганнибал приказал им во что бы то ни стало пленить легионера, а лучше не одного.

То, что придется захватывать не одного, никто не сомневался: лагеря находились слишком близко, и ни римляне, ни карфагеняне не выходили за ворота в одиночку – слишком опасно. Ганнибалу был очень нужен пленный: римляне преградили ему дорогу на северо-восток, и полководцу было необходимо разгадать их замыслы на ближайшее время.

Около двух десятков нумидийцев расположились в разных точках леса и наблюдали за равниной, через которую проходила дорога, ведущая от римского лагеря. Остальные, спешившись и разбившись на небольшие группы, ожидали сигнала.

Консулы, одетые как простые легионеры – плащи из грубой ткани, на ногах солдатские калиги – были незаметны среди двухсот двадцати всадников, скакавших по ночной равнине.

Отряд двигался вперед, стараясь не производить лишнего шума: оружие и доспехи были закреплены, а копыта лошадей обмотали тряпками. Римляне молчали, напряженно вглядываясь в темноту ночи.

Однако нумидийцы не дремали: для них легионеры, скачущие по равнине в тусклом свете луны, представляли собой отличную мишень, а они сами не были заметны в темной чаще ночного леса.

Римский отряд достиг холма, и тут передние всадники начали неожиданно валиться с лошадей, сраженные вылетевшими из леса дротиками. Воины не успевали укрыться за своими небольшими круглыми щитами и падая, попадали под копыта коней скачущих следом товарищей.

Вслед за дротиками появились нумидийцы, похожие на подземных демонов - они визжали, улюлюкали, и как бешеные кинулись на разведчиков. Римляне оторопели, но враг, не развивая успеха, тут же рванулся обратно в лес. Всадники топтались на месте, не понимая, что им делать дальше – преследовать ... оставаться на месте или ... поспешно отходить.

Марцелл, несмотря на свой огромный опыт, тоже растерялся - с ним это случилось едва ли не впервые в жизни. Он не подавал команд. Всадники – это были союзники римлян, этруски и фрегелланцы, – не дождавшись приказа, начали разворачивать коней в сторону лагеря, однако, путь назад уже преградили другие нумидийцы, появившиеся словно из-под земли.

Окруженные легионеры были вынуждены принять бой, но только фрегелланцы сражались мужественно, а этруски бросились наутек, сталкиваясь друг с другом и падая на землю.

Марцелл, справившись с первой растерянностью, отдавал короткие приказы. Римляне, которые были вооружены лучше, чем противник, стали отбиваться, но силы оказались неравными - и они сразу стали нести серьезные потери. Темнота еще больше затрудняла положение консула: звуки сражения неслись, казалось, отовсюду, и было невозможно различить - где свои, где чужие. Но тут сказался опыт легионеров, и римляне стали понемногу выбираться из кровавой мясорубки.

Но Нумидийцы почувствовали: возглавлявший разведчиков римлянин – из знатных, он – настоящая цель. И – удача - копье попало римлянину в бедро. Из раны тут же фонтаном хлынула кровь. Римлянин удивленно вскрикнул и, схватившись за древко копья, рухнул с лошади.

Реакция остальных римлян на это падение была поразительной: все дружно ринулись в сторону лагеря, пробив кольцо нумидийцев. Пусть удалось это немногим, но все же удалось.

Нумидийцы погнались за противником, но скоро остановились, опасаясь контратаки со стороны вражеского лагеря.

В бою погибла большая часть римского отряда, в основном союзники-фрегелланцы. Из командиров выжили тяжелораненый консул Криспин, и сын Марцелла - Марк. Остальные были либо убиты, либо попали в плен.

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Взятие римлянами мощнейшей крепости Новый Карфаген - столицы карфагенской Испании

Армия Публия Сципиона Младшего тайно выступила из Терракона. Шесть дней легионеры быстрым маршем двигались к городу. Достигнув его, они, не теряя ни дня, приступили к штурму.

Одновременно с моря подошел флот, возглавляемый соратником и другом полководца – Гаем Лелием.

Этого дерзкого маневра никто не мог предвидеть. Три армии карфагенян - Гасдрубала Барки, Магона Барки и Гасдрубала Гисгона - были разбросаны по всему полуострову – от Ибера до Гадеса. Ближайшая располагалась на расстоянии десяти дней пути. Поэтому у Публия Сципиона было всего десять суток на взятие города.

Это казалось очень трудной задачей, город был почти неприступен – с двух сторон его окружало море, с третьей – воды большой лагуны, соединенной с морем небольшим искусственным каналом, через который корабли пройти не могли. По суше до крепости можно было добраться только с восточной стороны, через узкий перешеек шириной не более двух стадиев. Но здесь врага встречали высоченные мощные стены, расположенные на пересеченной, скалистой, труднопроходимой местности.

Убежденные в неприступности города, карфагеняне не держали здесь большого гарнизона - всего тысяча человек, и то вместе с ополчением.

Но римляне верили в удачу и божественную сущность своего полководца.

Публий Корнелий Сципион Младший пока не одерживал блестящих побед. Единогласно избранный народом Рима на Марсовом поле, как самый вероятный кандидат на роль командующего, он лишь недавно прибыл в Испанию. Проявив мужество при Тицине и Каннах, Публий зарекомендовал себя бесстрашным командиром, а убежденность народа в его причастности к богам – все верили, что он сын Юпитера – предрешила результат выборов в его пользу. Легенда о том, что его мать была бесплодна, но после посещения дома Сципиона великим богом в образе змея забеременела - известна всем.

Сегодня утром флот Лелия штурмовал город со стороны моря, а с суши легионеры взбирались на стены по наспех сколоченным приставным лестницам.

Однако штурм проходил тяжело. Стены были столь огромными, что высоты лестниц не хватило. Осажденные тоже не дремали, беспрестанно сбрасывая на головы римлян камни и тяжелые бревна. Солдаты с криками падали вниз – кто от головокружения, кто сраженный неприятелем.

Сципион шел в сопровождении трех легионеров-ветеранов, прикрывавших его большими щитами. Он не был трусом, но считал, что безрассудная, случайная гибель полководца может сказаться на результате сражения, и тем более на результате миссии, порученной ему народом Рима, - а этого случиться не должно.

По его приказу пятьсот человек заняли позицию у лагуны, но легионеры недоумевали – зачем они здесь, да еще с лестницами? До города далеко, лагуна достаточно глубока, стены с этой стороны даже толком не охранялись из-за бесполезности штурма. Пока их товарищи безуспешно пытались взять город, они вынуждены бездельничать и ждать невесть чего...?

Но вот наступил полдень. Внезапно солдаты увидели настоящее чудо: вода в лагуне начала стремительно убывать, и через час уже была им по колено. С этой стороны Новый Карфаген не охраняется, так взойти на стены и захватить город - не стало для них проблемой!

Не издавая лишнего шума и не привлекая внимания осажденных, римляне взобрались на стены и бросились в бой.

Участь города была предрешена...

Через час - шум ожесточенного сражения, доносившийся со стороны крепостных стен, воинственный рев атакующих, звон мечей, крики срывающихся со стен, зарево начинающихся пожаров, звуки римских труб – все указывало на то, что армия Публия Сципион захватила город.

Надежды горожан на то, что осада затянется, и армии карфагенян придут на помощь - окончательно рухнули... Город пал ...

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Гибель Публия Корнелия Сципиона Старшего - консула 218 года до н.э.

В течение полугода Карфагеном было подготовлено для Ганнибала Барки двенадцать тысяч пехотинцев, полторы тысячи всадников, двадцать слонов. Однако из Испании пришли дурные вести: армии Гнея Корнелия Сципиона Кальва, Публия Корнелия Сципиона Старшего активно теснили  врйска Гасдрубала Барки (брата Ганибалла), и Карфаген вот-вот потеряет эту очень важную богатую колонию.

Совет постановил: направить собранные войска в Испанию, а полководцами, помимо Гасдрубала Баркида, назначить Магона Баркида и Гасдрубала Гисгона.

Карфагеняне привезли много денег и стали активно подкупать вождей племен, которые сразу забыли клятвы, данные римлянам. Вот и сейчас Публий Сципион во главе своих легионов быстрым маршем двигался навстречу армии илергетов под предводительством Андобала. Он был вынужден покинуть укрепленный лагерь, чтобы не дать объединенному войску илергетов и суссетанов соединиться с карфагенскими армиями Магона Баркида и Гасдрубала Гисгона.

Проконсул нервничал: все шло не так, как хотелось. До последнего времени римлянам не о чем было беспокоиться: испанские племена - все на их стороне, пунийцы - выдавлены к океану, оставался последний рывок, запланированный Сципионами на это лето.

Братья Сципионы разделили свои войска на две части. Треть армии во главе с Гнеем направилась к лагерю Гасдрубала Баркида, остальные – к ставке Магона и Гасдрубала Гискона. Но, казалось, удача отвернулась от них. Римляне вкусили неудачу в полной мере: вначале неожиданно от них отпали кельтиберы - все двадцать тысяч воинов отбыли восвояси, оставив путаные объяснения по поводу междоусобицы, якобы мешающей им воевать; а вот теперь восстали илергеты и, подбив суссетанов, пошли на соединение с пунийцами. Этого нельзя было допустить - семь с половиной тысяч кельтов – слишком значительное усиление для карфагенян.

Римский лагерь был расположен исключительно удачно. Представляя собой настоящую крепость, он отрезал пунийцам отходы в горы. Магон с Гасдрубалом Гисконом будут вынуждены принять бой под его валами – так полагал Сципион. Но опять богиня Фортуна не благоволила римлянам: нумидийцы Масиниссы своими беспрестанными набегами поставили их в положение осажденных – фуражиры не могли доставлять провизию, а на брустверах постоянно дежурила десятая часть войска. А теперь еще илергеты заставили римлян покинуть лагерь, оставив его под охраной небольшого отряда.

Ночь была в самом разгаре. Полная луна светила достаточно ярко – имелась реальная возможность дать испанцам бой, не дожидаясь рассвета. Лазутчики докладывали: Андобал рядом, примерно в часе энергичного римского марша.

Когда показался враг, манипулы уже успели построиться. Битва завязалась очень быстро: никаких выжиданий, маневров – лобовой обоюдный натиск. Только с одной стороны – стройные шеренги легионов, двигающиеся безмолвно, решительной поступью, а с другой – кричащая, улюлюкающая, неорганизованная толпа в разномастных доспехах.

Но в этот раз варвары вели себя не так, как обычно: они умело уклонялись от столкновения, одновременно показывая, что желают его. Манипулы растягивались, строй нарушался, и легкой победы не получалось.

Сципиону было невдомек, что у них появился новый советник, прошедший школу Тицина, Требии, Канн , знающий уловки римлян и теперь успешно применяющий полученные знания в деле - Магон Барка. Испанцы слушались его во всем. Царям не нужно было объяснять, что этот карфагенянин обеспечит им победу или же, в худшем случае, поможет организованно отступить с малыми потерями.

Наконец, правый фланг римлян дрогнул и стал сминаться в сторону центра; при этом латиняне громко кричали, что на них было не очень похоже. Причиной тому стали нумидийские всадники, появившиеся внезапно, как появляются ночью волки подле перепуганного овечьего стада. Хотя римляне и не были овцами, но удар нумидийцев потряс и устрашил их. Не успел легионеры опомниться, как в тыл им ударили отряды пунийцев, которые скрытно следовали за ними все это время – и объявились в нужный момент.

В мгновение ока все перемешалось. От хваленого римского строя не осталось ничего. Каждый сражался сам за себя. Легионеров начала охватывать паника. Некоторые пытались прорваться через левый фланг, но и здесь их постигла неудача – внезапно подошла армия Гасдрубала Гискона; ряды карфагенян ощетинились копьями, преграждая путь.

Ночное окружение армии Публия Сципиона завершилось – римлян заперли в гибельном котле.

Легионы были разбиты. Публий Сципион Старший погиб в ожесточенной сече, пронзённый копьём.

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Римляне не дают объединится армиям Ганнибала и его брата Гасдрубала в Италии

Армия Гнея Корнелия Сципиона Кальва, Публия Корнелия Сципиона Старшего преградила путь армии Гасдрубала Барки около реки Ибер.

Уже пять дней оба войска стояли на реке, но пока ничего серьезного не происходило. Случались мелкие стычки, но до рукопашной дело не доходило. Со стороны карфагенян в них участвовали в основном нумидийцы, со стороны римлян – велиты. Враги закидывали друг друга дротиками, стрелами и поспешно расходились, не вступая в битву.

В очередное ранее утро войска карфагенян подняли по тревоге - был отдан приказ плотно поесть и выступать по сигналу. Армия выступила на равнину между лагерями и встала, показывая врагу готовность принять бой.

В центре большой неорганизованной массой топтались испанцы, выстроенные карфагенскими командирами в некое подобие рядов. На правом фланге стояли отряды карфагенской пехоты. На левом – немногочисленные ливийцы из числа оставленных Ганнибалом, усиленные легковооруженными иберийскими наемниками. Нумидийская конница и слоны разместились рядом с пехотой карфагенской молодежи. Наемные кельтиберийские всадники – возле ливийцев.

Гасдрубал не напрасно ждал братьев Сципионов: те сразу приняли вызов. Римские легионы вышли на огромное поле и стали строиться в обычный для себя порядок: три ряда манипул и конница по флангам.

Раздался сигнал боевой трубы, подхваченный горнами манипул, и легионы центра, прикрывшись стеной щитов, двинулись в атаку.

Первыми шли манипулы гастатов – по шесть шеренг в двадцать рядов молодых, отчаянных римлян, которым нужно было набираться военного опыта и привыкать к войне. Между манипулами оставили проходы для велитов, которые забрасывали врага дротиками и камнями из пращей.

За гастатами, на расстоянии ста шагов, шли принципы – опытные воины, прошедшие через горнило множества сражений, готовые прийти на помощь своим молодым товарищам.

Последними неторопливо маршировали триарии – заслуженные ветераны, элита легиона, - они не чеканили шаг, но и не нуждались в понукании центурионов.

Прозвучали дублирующие сигналы горнов, гастаты задержали шаг и с силой метнули пилумы. Стоящие в центре армии Гасдрубала испанцы прикрылись щитами. Потерь среди них не было, но щиты стали бесполезными: пилумы глубоко застряли в них, потянув своей тяжестью вниз.

Неожиданно для римлян (и еще более неожиданно для Гасдрубала) первые ряды испанцев, побросав щиты, обратились в бегство. Нет, они не были трусами, однако атака римлян стала для них веской причиной для того, чтобы покинуть поле боя и не уходить с Гасдрубалом в далекую и совершенно ненужную им Италию. Напрасно карфагенские командиры метались между бегущими, пытаясь повернуть их обратно - испанцы удирали как зайцы, бросая оружие и доспехи.

Однако оставшиеся верными Гасдрубалу ливийцы и карфагеняне успели охватить римское войско с флангов. Закипела настоящая битва...

Но дальше ситуация стала меняться не в пользу карфагенян: римляне перестроились и начали теснить правый фланг, загоняя в редкий кустарник, который мешал построению в фалангу. То же самое происходило и на левом фланге - римляне отбили атаку ливийцев и теперь стали теснить врага по всему фронту.

Очередной неприятностью для Гасдрубала стала бегство нумидийской конницы, которая даже не стала вступать в битву, а ринулась следом за сбежавшими испанцами.

Гасдрубал понял: сражение проиграно, надо спасать остатки армии. Скрипнув зубами, он велел трубить сигнал к отступлению.

Карфагенская пехота понесла наименьшие потери в сражении. Не потеряв строя, молодые солдаты покинули поле боя, оторвались от преследовавших римлян, вернулись к своему лагерю и заняли оборону между валами, ощетинившись копьями.

Сципионы не стали понапрасну проливать римскую кровь. Цель была достигнута: враг разбит, Ганнибалу не получить нового подкрепления. Римляне решили прекратить преследование.

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Первая битва в которой Ганнибал потерпел поражение

Карфагеняне начали осаду Нолы – города, союзного Риму. Они вели себя достаточно пассивно: не использовали осадных орудий, не строили защитных укреплений – просто взяли крепостные стены в кольцо.

Ганнибал Барка вел тайные переговоры с городскими низами, недовольными Римом, и был в полной уверенности, что скоро перед ним откроют городские ворота.

Римлянам не удалось одержать ни одной серьезной победы в Италии, поэтому карфагеняне были спокойны и не хотели напрасного кровопролития. Вместо солдат воевали дипломаты – своим оружием, разумеется. Италийцев упорно убеждали в том, что Ганнибал воюет не с ними, а с Римом.

Многие союзнические города сдались без боя, надеясь на окончательное избавление от римского господства. Теперь, как считал Ганнибал, настала очередь Нолы. Однако дело осложнялось тем, что в осажденном городе находился бывший римский консул Клавдий Марцелл, победитель инсубров - самого свирепого племени италийских галлов, у которого под началом имелось два легиона и союзнические войска.

Марцелл, умудренный годами политик, быстро выявил тех городских бунтарей, кто имел сношения с пунийцами, но не стал принимать жестоких мер: напротив, он обласкал их главарей, наградил деньгами и велел допускать к себе в любое время.

Агенты Ганнибала доносили: римляне готовятся к открытому сражению, и чернь поддержит карфагенян, напав на обоз Марцелла, оставшийся в городе.

Но это было ложью. Карфагенский полководец не знал всей правды.

Сделав вид, что переговоры зашли в тупик, Ганнибал велел выстроить армию перед лагерем, не приближаясь к городским стенам, как бы призывая Марцелла вывести легионы.

Но тщетно – римляне не выходили.

Прошло три дня. Каждое утро пунийцы строились в боевые порядки, а вечером отправлялись обратно в лагерь.

Терпение Ганнибала иссякло, и он отдал приказ к штурму города. Взревели трубы. Из лагеря понесли лестницы, стали выдвигаться осадные машины. Карфагенская пехота подтягивалась к стенам под прикрытием лучников.

Внезапно, большие центральные ворота распахнулись, и легионеры быстрым шагом выступили из города, сметая осаждавших. Не готовые к такому развитию событий, растерянные карфагеняне были вынуждены принять бой, в котором римляне сразу получили преимущество.

Услышав приказ об атаке, нумидийцы сорвались с места и поскакали в сторону правого фланга легионеров. Тем временем, другой отряд под командованием нумидийца Исалки, атаковал левый фланг римлян. После атаки, отойдя на безопасное расстояние, они потратили несколько мгновений, ожидая, пока велиты не израсходуют свой запас дротиков практически впустую, и тут же повторили свою стремительную атаку.

Так продолжалось несколько раз подряд. Легионеры вынуждены были ослабить напор. Но ненадолго. Одновременно открылось еще двое городских ворот, и на помощь римлянам вылетела конница союзников. Теперь уже они атаковали фланги карфагенян, зажав их в клещи.

Армия Ганнибала потерпела поражения и вынуждена была отступить...

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Безупречная победа Ганнибала в битве при Каннах над превосходящими римскими легионами

Августовский рассвет наступил неожиданно. Ночь была безлунной. Когда темнота отступила - враги увидели друг друга: равнина при Каннах протяженностью не более чем в три мили постепенно заполнялась вооруженными людьми. Они не мешали друг другу - обе стороны готовились к грандиозной битве, которую считали переломной в этой войне.

Стройные ряды римлян выглядели очень грозно: щит к щиту, плечо к плечу, ровный ряд копий, шлемов, султанов – все выровнено, как по линеечке. Манипулы расположены очень плотно, но длину шеренг невозможно было охватить взглядом. По флангам расположилась конница, возглавляемая консулами. На левом – консул Варрон с союзниками, на правом – римские граждане Павла Эмилия.

Армия Рима напоминала мощнейший таран, готовый без труда пробить любую оборону. Карфагеняне понимали, что враг силен, организован и число его велико. Но это не очень беспокоило их - у римлян не было самого главного – полководца, подобного талантливому Баркиду.

Ганнибал Барка расположил свои войска в следующем порядке: в центре выступающей вперед дугой он поставил галлов и легковооруженных иберов; слева и справа от них расположились десятитысячные отряды ливийской пехоты; на левом фланге – тяжелая кельтская и галльская конница под командованием Гасдрубала; на правом – легкая нумидийская, возглавляемая Ганноном Бомилькаром.

Отряд нумидийцев в пятьсот человек держался особняком. Ганнон был предупрежден об особом задании, полученном ими непосредственно от Ганнибала.

Наблюдая за построением армий казалось, что ни у одной из сторон нет явного преимущества. Однако римлянам в лицо дул горячий южный ветер, несущий густую пыль. Скорее всего, глаза легионерам забивало песком.

Армии еще строились, когда все увидели большой отряд одетых в шкуры диких животных воинов, рассыпающихся по полю впереди строя карфагенян - пошли балеарские пращники. Они засыпали врага камнями и дротиками. Но легионеры, укрывшись за ровными рядами больших щитов с закругленным верхом, не понесли серьезных потерь.

Следом конница Гасдрубала пошла в атаку - это были всадники, атакующие римскую конницу Павла Эмилия. Громадные кельты и галлы, вооруженные длинными мечами, сшибали с лошадей низкорослых римлян. В отличие от пехотинцев, всадники Эмилия не могли воспользоваться преимуществом организованного, слаженного строя – ведь лошадям неведома эта военная наука, - противники полагались только на свое мастерство в рукопашном бою. К тому же конных кельтов и галлов оказалась больше, чем римских новобранцев, и они были значительно опытнее.

Воинственные вопли, лязг мечей, ржание лошадей, крики раненых и умирающих, – эта неизбежная какофония сражения буквально раздирала воздух.

Но вот римская кавалерия дрогнула и начала отступать, преследуемая беспощадным врагом. На фланге нумидийцы тоже рванулись в атаку. И здесь закипела битва, однако тут карфагеняне встретили достойное сопротивление. Конница консула Варрона, состоящая из италийских союзников Рима, дралась достойно и отступала под давлением более многочисленного противника неохотно.

Пятьсот всадников нумидийцев оставались на месте, наблюдая за сражением и ожидая приказа командира. Раздались звуки труб, и римская пехота стройными рядами двинулась вперед, сметая всё на своем пути. Чеканя шаг, не издавая других звуков, кроме бряцания щитов и мечей, легионеры манипула за манипулой занимали все пространство перед армией Ганнибала.

Легионам сейчас противостоит неорганизованная, орущая толпа гигантов с белоснежной кожей, размахивающих огромными мечами, топорами и дубинами. Большинство из них – полуголые, разрисованные синей краской; другие – одеты в желтые и коричневые куртки.

Галлы встретили римлян оглушительными криками. Огромные воины как безумные кидались на щиты легионеров и гибли от коротких колющих ударов мечей, кромсавших незащищенные доспехами тела. Безмолвная римская машина перемалывала их, продвигаясь все дальше и дальше.

Та же участь должна была постигнуть и иберов, но тут взревели трубы, и дальние от центра ливийские пехотинцы побежали вперед, разворачивая шеренги копейщиков под прямым углом к легионерам. Еще немного – и они охватили римлян с незащищенных флангов.

Ливийцы – это не галлы: закаленные в боях, одетые в римские трофейные доспехи, они нисколько не уступали легионерам, а в рукопашном бою даже превосходили их. Ими командовали Магон Самнит и Магарбал, вдохновлявшие личным примером своих подчиненных на свирепую и молниеносную атаку.

Африканцы стали крушить вражеский строй, который под их напором дрогнул и постепенно стал разваливаться. Сражение начало рассыпаться на отдельные поединки, в которых ветераны Ганнибала в силу своего опыта брали вверх. К ним на помощь пришли конники Гасдрубала, изрубившие тысячи бегущих римских всадников. Они прекратили преследование и, развернув коней, врезались в тыл римской пехоты.

На правом фланге нумидийцы Ганнона Бомилькара не смогли добиться таких успехов – их вооружение было более легким по сравнению с римским. Сражение текло вяло, и конница Варрона успевала помогать своим легионерам - отбивать натиск ливийцев Самнита.

Вот здесь и пришел в действие запасной план Ганнибала. Его пятьсот нумидийцев отделились от конницы Ганнона и, обогнув сражающихся, устремились во вражеский тыл. Заранее предупрежденные о маневре, нумидийцы на скаку перекинули щиты за спины и спрятали короткие мечи, обмотанные в тряпки, под одежду. Отряд приблизился к стоящим в тылу легионерам, которые наблюдали за боем.

При их приближении манипулы развернулись, сомкнули щиты и ощетинились копьями. Нумидийцы вскинули вверх руки, показывая врагу, что они безоружны и не смогут причинить вреда.

Их старший, осадив коня, громко крикнул по-латыни: "Мы сдаемся! Ганнибал терпит поражение. Центр бежит, и скоро побежит вся армия".

Однако просто так верить перебежчикам римляне все равно не собирались.

"Всем слезть с коней и сесть на корточки!" – громко приказал все тот же центурион. Нумидийцы стали спешиваться и садиться на землю. Преданные кони недоуменно смотрели на своих хозяев, не понимая, что им нужно делать. Легионеры окружили их плотным кольцом, наставив копья на шеи сдавшихся.

Внезапно впереди на фланге раздался далекий и мощный воинственный клич ливийцев, и легионеры стали сдавать назад. Слаженный строй манипул нарушился, превратившись в волну, распространяющуюся в тыл шеренг – так круги от пущенного в воду камня колеблют водную гладь. Стало понятно: карфагеняне провели удачную контратаку.

Те, кто охранял нумидийцев, на мгновение забыли о пленных, обратив свое внимание в сторону битвы. Секунды оказалось достаточно, чтобы главари нумидийцев успели выхватить свои мечи из-под одежды и вонзить их в горла стоящих рядом солдат. Это стало сигналом для остальных: одни , - не поднимаясь с земли, стали рубить римлянам коленные суставы, другие - обрушили мечи на головы тех, кто стоял чуть дальше. В тылу легиона закипела яростная сеча.

В это время подоспели остальные нумидийцы из конницы Ганнона Бомилькара, а чуть позже показались кельтские всадники Гасдрубала. Легионеров окружили окончательно, и битва превратилась в избиение.

У римлян теперь не только отсутствовали защищенные фланги и тылы, они лишились самого главного – слаженности строя и способности маневрирования. Большая часть легионеров оказалось запертой в гигантском мешке; они не имели возможности участвовать в битве, пока их уставшие товарищи гибли под мечами пунийцев.

Шеренги же карфагенян постоянно пополнялись свежими воинами из задних рядов, которые продолжали работать словно мясники, пока их товарищи по оружию отдыхали в тылу.

Гибель римского войска была неминуема. Спастись удалось немногим. В их числе оказался и консул-неудачник Теренций Варрон. На поле боя полегли консул Павел Эмилий, консулы прошлых лет Гней Сервилий и Марк Минунций, около восьмидесяти сенаторов.

Общее количество погибших римлян и их союзников превышало семьдесят тысяч человек. Такого страшного поражения римская история еще не знала.

В битве при Каннах потери карфагенян составили не более шести тысяч – в основном галлы. Но самое главное, что потерял Рим в этой кошмарной мясорубке – веру союзников в его могущество. Многие племена и города средней и южной Италии отшатнулись от покачнувшегося исполина, и на годы на страну опустилась мгла страха перед пунийцами.

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Разгром римских легионов под командованием консула Семпрония Лонга

Центурион первой манипулы консульского легиона обходил с проверкой посты римского лагеря. Было еще темно, но постепенно ночь отступала, и на смену ей приходило раннее морозное декабрьское утро.

Неожиданный вдали послышался какой-то шум, похожий на конский топот. Воины сразу напряглись и дружно устремились к краю бруствера, пытаясь хоть что-то высмотреть в ночи. Слух не обманул их: вдали различались, хотя и с большим трудом, силуэты всадников, осаживающих лошадей.

Несколько стрел воткнулись рядом с караульными, не причинив никому вреда. Солдаты быстро спрятались за большими щитами. Увидев, что количество вражеских наездников достаточно для объявления тревоги, центурион лично сообщил своему непосредственному командиру о непрошеных гостях.

Выслушав его, легат вскочил на ноги и крикнул адъютанту, приказав дежурным будить всех центурионов легиона – пускай играют построение!

Затрубили горнисты. Полусонные солдаты, ошалело крутя головами, стали выбегать из прогретых человеческими телами палаток. Никто не понимал, что, собственно, случилось. Пока даже центурионы не могли ничего объяснить.

Тем временем караул и прибывшие на восточную башню офицеры вступили с нумидийцами (а это были именно они) в словесную перепалку. Остальные пять сотен всадников громко смеялись, улюлюкали и свистели, продолжая осыпать стрелами римские укрепления.На стенах лагеря собралось достаточное количество лучников, чтобы не позволить нумидийцам приблизиться, но яростная перестрелка продолжалось уже более получаса.

Тем временем консул Семпроний Лонг в полном облачении скакал по лагерю на своем белом жеребце, отдавая приказания легатам и трибунам. Его пурпурный плащ развивается на ветру. Он был разгорячен, ему не терпелось наказать дерзкого врага. Консул требовал побыстрей закончить построение и готовиться к выходу.

Взревели трубы, и первыми за ворота вышли легковооруженные велиты – молодежь, не имеющая возможности стать полноценными легионерами из-за имущественного ценза. Они спешно выстроились в неровные ряды и по команде центуриона стали забрасывать нумидийцев дротиками. Однако враги были готовы: всадники мгновенно рассыпались в стороны, не понеся потерь. Велиты бросили дротики еще раз, потом еще ... но и это не принесло видимого результата, и консул дал команду идти в атаку.

Конница, а следом за ней пехота, бросились на врага. Нумидийцы разбились на три отряда и стали не спеша отступать к реке, увлекая за собой противника в трех направлениях. Преследуя их, римляне вынуждены растянуть свои порядки. Противник же ускользал, осыпая преследователей градом стрел.

Взбешенный консул Семпроний приказал коннице форсировать Требию и, во что бы то ни стало, уничтожить наглых карфагенян.

А в это время, остальные воины армии Ганнибала Барки плотно завтракали, насыщаясь мясом у костров, грелись и обмазывали открытые части своих тел оливковым маслом и жиром.

Узнав, что римляне вошли в воду, Ганнибал вскочил и дал приказ к построению. В центре боевого порядка находились недавно присоединившиеся к карфагенянам галлы. На флангах - тяжеловооруженные ливийцы и иберы. Еще дальше – отряды африканской и кельтиберийской конницы. Там же находились слоны. Впереди рассыпалась легкая пехота – балеарские пращники и легковооруженные кельты.

Сытые, согретые, построившиеся в стройные ряды, карфагеняне были готовы к бою и ждали противника.

Поднятые рано утром по тревоге, невыспавшиеся, голодные римляне, подгоняемые нетерпеливым консулом, вошли в холодную зимнюю реку. Первая манипула консульского легиона пересекала Требию под непрерывно идущим мокрым снегом, чередующегося с дождем. Ноги легионеров сводило от ледяной воды. Окоченевшие руки еле удерживали оружие.

Тем временем конница римлян во главе с консулом, преследуя нумидийцев, растянулась и выскочила на открытую местность - лоб в лоб столкнувшись со стройными рядами готовых к бою карфагенян. Это стало для них полной неожиданностью. Попав под град камней и дротиков застрельщиков, консул приказал немедленно отступить и подготовиться к атаке. Он был полон решимости принять бой.

Римляне - самая организованная армия мира! - сумели быстро перестроиться, сомкнуть ряды и достойно встретить врага. Манипула за манипулой, стройными шеренгами, напоминающие единый организм, легионеры двинулись неторопливой, железной поступью в сторону карфагенян.

Но перед римлянами не оказались опытные ливийцы и иберийцы, пришедшие с Ганнибалом из Испании, там были  галлы в длинных куртках и шкурах диких животных. Огромные, свирепые, они казались довольно опасными врагами.

Когда до врага оставалось шагов пятьдесят, галлы сорвались с места и с душераздирающими криками ринулись вперед.

Взревели трубы легионов! Легионеры размахнулись и метнули пилумы – короткие копья с металлическими наконечниками, равными по длине древку.Большинство копий достигли цели: одни поразили бегущих галлов, другие сделали бесполезными их щиты, из которых вынуть пилумы было сейчас невозможно.

– Играй – остановиться, сомкнуть щиты! – крикнул центурион, и горнист четко выполнил команду.

Манипула замерла, образовав единую стену из красных щитов. Вопящая толпа галлов разбилась об эту преграду и откатилась назад, оставляя на заснеженном поле трупы и лужи крови.

Но талант Ганнибала – это не полководческие способности Семпрония, и римская машина сейчас давала сбой.

Легион смел легковооруженную пехоту, потеснил галлов, мужественно сражающихся в центре и несущих наибольшие потери, однако, пробив центр карфагенян, римляне оголили свои фланги, по которым тут же ударили тяжеловооруженные ливийцы и иберы. А в это время более многочисленная и опытная конница Ганнибала смяла римскую и начала окружение легионов.

Римляне бились мужественно и достойно. Среди них не было трусов. Они верили в непобедимость своего оружия и умение командиров.

Неожиданно на флангах раздался рев, перекрывший шум сражения. Это вступили в бой слоны . Разъяренные животные смяли ряды манипул и стали крушить римлян бивнями, топтать их, раздавливая хрупкие человеческие тела. Легионеры десятками гибли под их ногами, но ничего не могли поделать – пилумы были израсходованы, а велиты потратили все дротики на нумидийцев.

Другим неприятным сюрпризом для консула Семпрония стало появление в его тылу двух тысяч конных и пеших карфагенян, выведенных Магоном Баркидом из засады. Они завершили окружение римской армии.

Началась настоящая бойня. Римляне поняли, что поражение неминуемо. Конечно, голод и холод тоже внесли свою лепту, но победа зависит в основном от гениальности полководцев и удачи. А этот день явно не был днем консула Семпрония.

С огромным трудом но римлянам удалось вновь организоваться: через некоторое время раздался сигнал главной трубы, подхваченный горнами центурий, и остатки манипул, подавшись назад, соединились, создали подобие грозных шеренг и снова ощетинились окровавленными щитами и мечами.

Но римляне не собирались уходить в глухую оборону. Звуки горнов погнали их вперед, и легионеры стали пробиваться сквозь ряды врагов, рубя, коля, круша, сметая все на своем пути.

Отчаяние и осознание того, что терять больше нечего, придало им мужества, сделало почти непобедимыми. Голодные и обессиленные римляне совершили чудо – вырвались из гигантской ловушки, оставив за собой сотни трупов галлов и иберов.

Их выжило немногим более десяти тысяч – четвертая часть некогда грозного войска. Однако они все-таки избежали гибели, которую в это холодное утро готовил им хитроумный Ганнибал.

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Осада, которая стала началом Второй Пунической войны

Над Сагунтом сгустились тучи – в прямом и переносном смысле. Они висели свинцовой тяжестью над головой осажденных, не давая изредка пробивающемуся солнцу приласкать землю, и хотя бы как-нибудь, совсем чуть-чуть, утешить души горожан, терзаемые страхом. Погода стояла совсем не весенняя – пасмурно, сыро и довольно холодно. Одно успокаивало: враг в своих палатках и шалашах мерз гораздо больше.

Большая часть мужского населения города мрачно наблюдала с городских стен за приготовлениями карфагенян к штурму.

Армия Ганнибала Барки разделилась на четыре части, каждая из которых методично выполняла приказы: солдаты возводили оборонительные сооружения, строили осадные машины, заготавливали камни для баллист и катапульт, древесину и продовольствие. Все тщательно готовились к длительной осаде.

Сагунтийцы были в отчаянии, но сдаваться без боя не собирались. Цель врага проста и понятна всем жителям: навсегда избавиться от господства Сагунта над прибрежной торговлей, отнять у сагунтийцев все имущество, а их самих сделать бесправными рабами. Поэтому свою жизнь и свободу защитники надеялись продать дорого – ценой многих жизней захватчиков.

Работы велись быстро и умело, как того хотел Ганнибал. Уже через две недели большие тараны были готовы, и карфагеняне готовились к первому штурму города.

Но Сагунт – очень богатый город, поэтому в преддверии надвигающейся войны магистрат закупил огромное количество дротиков и стрел. В избытке имелись и смертоносные фаларики – копья с трехфутовым наконечником и четырехгранным древком, обернутым паклей, пропитанной смолой. Такое копье, подожженное и брошенное со стены, представляло собой настоящую ракету и могло пронзить воина насквозь вместе с щитом. Сагунтийцы не жалели своих запасов и беспрерывно обстреливали карфагенян со стен, не давая ни людям, ни осадным орудиям приблизиться.

Башни и стены Сагунта тоже казались серьезным препятствием: их высота и мощность приводила многих карфагенян в трепет. Ганнибал, до того имевший дело с небольшими крепостями испанцев, неожиданно для себя столкнулся с серьезными проблемами. Вдобавок ко всему однажды во время объезда вражеских стен его серьезно ранил в бедро невесть откуда прилетевший дротик. Воины «священного круга» – отборные бойцы, телохранители  – всполошились и, подхватив упавшего с коня полководца, вынесли его в безопасное место. Впервые все почувствовали, что такое даже временно остаться без Ганнибала. Началась легкая паника, пресеченная взявшим на себя верховное командование Магарбалом. До выздоровления Ганнибала штурм решено было отложить. И осада приняла затяжной характер.

Вскоре парк осадных машин был полностью готов к бою, и оправивишийся от раны Ганнибал отдал приказ к штурму.

Снова затрубили горнисты, и прикрытые навесами тараны с ужасным скрипом поползли к городу. За ними двинулись застрельщики, конные и пешие, расчищая дорогу дротиками и стрелами.

Путь до стен был тяжел и опасен: не всех защитников города удавалось загнать в укрытия - многие умирали, но успевали поразить врага; другим везло больше, и они убивали карфагенян, а сами оставались невредимыми. Вот упал с коня пронзенный фаларикой нумидиец; за ним последовал карпетанин, инстинктивно схватившись рукой за дротик, пронзивший его шею; рухнул, не успев раскрутить над головой свою смертоносную пращу балеарец, которому сагунтийская стрела угодила в глаз...

Наконец карфагеняне достигли стен, и монотонные раскаты глухих и мощных ударов стали сотрясать воздух. Грохот осадных машин не замирал ни на секунду; не ведали отдыха и лучники, ни на мгновение не прекращая стрельбу, мешая осажденным мешать работе страшных таранов.

Вскоре серая кладка стен стала покрываться паутиной трещин, которые превращались в глубокие раны, уже грозившие им гибелью. Через некоторое время три башни вместе с пряслами одновременно рухнули с оглушительным треском.

Армия Ганнибала встретила этот успех ревом многих тысяч глоток. Но никто не ринулся, как это обычно бывает, в образовавшийся пролом - иберы, ливийцы и кельты выстроились в боевой порядок и стройными рядами двинулись в город.

Перейдя через развалины укреплений, они неожиданно столкнулись с сагунтийцами, которые плечом к плечу стояли на узкой площадке между останками стен и близлежащими домами. Карфагеняне были многочисленнее, но не могли использовать свое превосходство в тесном пространстве. Маневрировать было невозможно - передняя шеренга слишком коротка, и оставалось только идти вперед на вражеские копья.

Сагунтийцы бились мужественно и отчаянно: за их спинами находились жены и дети, и мысль о них делала бойцов необычайно стойкими. Каждый понимал: собственная грудь – это последняя стена, защищающая их родных, и эта стена должна выстоять в любом случае.

Узкое пространство позволило сагунтийцам собрать в одном месте самых бесстрашных и сильных воинов. Во главе защитников города стоял молодой сын главного магистрата, который сейчас смело отбивался от двух разъяренных лузитан, парируя вражеские удары и нанося встречные. Его окружали друзья – самые умелые воины города, так называемая «золотая молодежь», выдачи которой требовал Ганнибал от города.

Битва, в которой ни одна из сторон не могла получить решающего преимущества, длилась уже несколько часов. Было видно насколько устали бойцы: то один, то другой, задыхаясь, отступал назад, но на их месте, ступая по трупам товарищей и врагов, тут же появлялся свежий воин,

Защитники сумели опрокинуть карфагенян на своем участке яростной схватки. Их торжествующий боевой клич подхватили все и в едином нечеловеческом порыве стали теснить врага.

Осажденные оказывали отчаянное сопротивление, им даже удалось возвести новую стену внутри города, за проломом, сделанным карфагенянами. Однако, как был уверен Ганнибал, дни их были сочтены: пусть осада затянулась, но все же подходила к концу.

Но вот в самый разгар осени Сагунт наконец-таки пал. Всех мужчин вырезали до единого, а женщин и детей продали в рабство...

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Ганнибал разбивает огромную армию иберийских племен

Войско  Ганнибала Барки возвращалось с богатой добычей из похода на ваккеев, где удачливый молодой полководец захватил их важнейшие города – Германдику и Арбокалу.

Бесконечная вереница воинов, отягощенная обозом, движется медленно, чтобы не растягиваться на неспокойной территории карпетанов, и иметь возможность быстрого построения в случае внезапной атаки.

Тон движению создают боевые слоны – обученные гигантские машины смерти; они плавно раскачиваются в своих кожаных доспехах, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Слоны страшны и ужасны для испанцев, никогда не сталкивавшихся со столь грозным и необычным противником. Движущееся по мокрой равнине войско подстраивается под огромных животных, чувствуя себя защищенными в их обществе.

За слонами вышагивает пехота, состоящая из наемников различных народностей и национальностей. Вот - ливийцы, одетые большей частью в добротные железные доспехи, но с кожаными шлемами на головах. Они вооружены девятифутовыми копьями, круглыми щитами со вставленными в центр круглыми же дисками, длинными кинжалами. В случае необходимости ливийцы формируют неприступную фалангу македонского типа.

За ними идут местные наемники – кельты и иберы. Они вооружены топорами, короткими обоюдоострыми мечами, тяжелыми дротиками и овальными щитами. Даже если взять во внимание их относительную ненадежность, испанцы весьма эффективны и профессиональны в бою.

Последними маршируют легко одетые – и потому самые мерзнущие сейчас – жители Балеарских островов, знаменитые пращники, славящиеся своим умением метать тяжелые камни.

Впереди пехотинцев движется конница – опытные мавританцы в кожаных доспехах с вшитыми в них железными пластинами; легковооруженные нумидийцы с колчанами, полными дротиков; наемники из местных полупокоренных племен кельтиберов, вооруженные кривыми саблями и железными копьями.

Разведчики доложили, что примерно в десяти милях войско Ганнибала поджидают передовые части огромной армии кельтов и иберов, по численности намного превосходящие. Враг занял удобную, в его понимании, позицию - воины карфагенян отягощены добычей и слонами и вынуждены продвигаться только по открытой ровной местности.

Тем временем войска карфагенян подошли к реке Таг и начали переправу через заранее разведанные броды. Причем эти броды выбирались таким образом, чтобы вода доходила не менее чем до пояса пехотинцу среднего роста.

Окончив переправу, одни солдаты начали разбивать военный лагерь, другие - приступили к отсыпанию большого земляного вала. Все трудились не покладая рук – времени оставалось мало, вот-вот должен был показаться враг.

Когда вал приобрел очертания оборонительного сооружения, появился авангард противника. Прозвучал сигнал тревоги - немедленно выстроились копейщики, заняв позиции в проходах, предусмотрительно оставленных в валу. Остальные продолжали строительство, насыпая вал все выше и выше.

Передовые части врага вступили в вялый бой, ожидая появления своего многотысячного войска, медленно подтягивающегося к месту сражения. Атаки противника – постоянные, но не слишком настойчивые – позволяли карфагенянам успешно отбивать их, не прерывая земляных работ. Солнце уже садилось, когда испанцы наконец-то собрались все вместе.

Вожди противника были уверены: их блестящий план сработал – враг сам себя загнал в ловушку. Теперь войско Ганнибала заперто в лагере, окруженном с трех сторон огромной армией, а с другой – неспокойной рекой. Карпетаны жаждали огромной добычи, а олькады и ваккеи – расплаты за разорение своих земель.

Глубокой ночью, когда в стане врага все спали в ожидании завтрашней легкой победы, карфагеняне, не поднимая шума, начали обратную переправу через Таг.

Первыми пошли сорок слонов и заняли позицию внизу по течению. Отдельно от них строилась переправившаяся пехота: в центре встали фалангой ливийцы, к ним присоединились кельты и иберы – из тех, кто имел длинные копья; на флангах расположились остальные пехотинцы. За ними – застрельщики и лучники. Всадники расположились вверх по течению, пытаясь успокоить коней после вынужденного купания.

Последними с рассветом переправились нумидийцы. Во время переправы они изображали пеших лучников. Теперь, когда надобность в обмане врага отпала, нумидийцы вскочили на своих быстрых лошадей, перебрались через Таг и присоединились к остальным.

Дозорные карпетанов заметили движение противника, но было уже поздно. В лагере затрубили трубы. Сонные испанцы стали приводить себя в боевую готовность и неспешно объединяться в огромные отряды.

Вожди испанцев с изумлением наблюдали за построением войск Ганнибала и вслух размышляли, какую же тактику им теперь применить, но не долго думая дали сигнал к атаке.

Карфагенянам наверняка пришлось бы туго. Вот тогда настал время реализации второго этапа блестящего плана Ганнибала: испанцев медленно сносило по течению к берегу – туда, где стояли слоны. Раздался рев трубы, и грозные животные ринулись в воду. С другого фланга в реку бросились африканские и кельтиберийские всадники.

Все водное пространство превратилось в мясорубку. Слоны безжалостно топтали врагов. Кавалерия, которой мелководная река не служила серьезной помехой, рубила их сверху. Не слышно было даже звона мечей - испанцы не могли полноценно отбивать удары всадников противника. Над рекой стоял страшный шум: крики умирающих и тонущих людей, вопли ярости, рев слонов, ржание лошадей, лязг оружия – все смешалось, терзая слух и заставляя сердца биться чаще.

Испанцы несли огромные потери и постепенно стали откатываться на берег. Но их подходящие свежие отряды сбивали с ног отступавших, и снова все начиналось сначала.

Битва продолжалась несколько часов, и вождь карпетанов первым сообразил, что надо что-то менять, и велел дать сигнал к отступлению. Он надеялся перестроить ряды, привести в порядок своих бойцов и возобновить атаку. Но его противником был не какой-нибудь испанский вождь, а сам Ганнибал! Трубы карфагенян снова взревели и, не дав врагу опомниться пехота построилась в каре и стройными рядами стала переходить Таг обратно.

Вождь карпетанов понял: они недооценили Баркида, ошиблись в тактике, и сейчас начнется окончательный разгром. Он оказался прав: деморализованная толпа испанцев, сбившихся в кучу, безжалостно атакованную вымуштрованными войсками Ганнибала, предпочла бегство сражению.

На следующий день посланники карпетанов и олькадов явились в лагерь Ганнибала просить мира, который им был дарован в обмен на заложников и непосильную дань. Что же касается ваккеев, то за повторное сопротивление они большей частью были проданы в рабство – в назидание тем, кто решится бунтовать против Карфагена.

Радченков О.М. "Сражения Пунических войн" - все права защищены

Решающее сражение "Великой войны" (1409-1411), в котором польско-литовские войска наголову разгромили армию Тевтонского ордена

"Великая война" между Тевтонским орденом с одной стороны и Польским королевством и Великим княжеством Литовским - с другой, возникла из-за захватнических целей Тевтонского ордена, претендовавшего на пограничные польские и литовские территории.

Зимой 1409-1410 гг. обе стороны готовились к решительной борьбе. Тевтонский Орден получил крупную помощь от императора "Священной Римской империи" и глав других католических государств, его союзником стал сам венгерский король Сигизмунд I Люксембургский.

В составе войск Литвы и Польши находились русские, украинские и белорусские полки, а также чешские наемники и татарские всадники. Общая численность войск - более 60 тысяч человек. Основу союзных войск составляли легкие пехотинцы. Обе воюющие стороны уже к этому времени имели артиллерию, стрелявшую каменными ядрами.

На рассвете 15 июля 1410 года обе армии встретились на землях между деревнями Грюнфельд (Грюнвальд), Танненберг.

Польско - литовская армия, по оценкам историков, составляла от 26 000 до 39 000 человек. Среди них было много плохо вооружённых бойцов, которые явно уступали армии рыцарей Тевтонского ордена в выучке и экипировке.

Следует отметить, что армия Тевтонского ордена до этого времени никогда не была побеждена в военных сражениях. И это вселяло в рыцарей излишнюю самоуверенность. Но у Тевтонской армии была своя проблема - численность противника вдвое превосходила их. Однако армия Тевтонского ордена была очень хорошо обучена, вооружена и смотрела на литовско - славянских варваров – простолюдинов свысока.

Союзное войско, обнаружив армию рыцарей, быстро построилось в три линии. На правом крыле разместились 40 литовско-русских хоругвей (хоругвь - войсковое подразделение средневековых Польши и Литвы) под началом великого князя Витовта, а также всадники, на левом - 42 польских, 7 русских и 2 чешских хоругвей под руководством краковского воеводы Зындрама.

Позиция союзных войск на правом фланге и с тыла прикрывалась естественными преградами - болотом и рекой Марша, а на левом - лесом.

Крестоносцы выстроились в 2 линии, поставив на правом крыле 20 знамён под командованием Лихтенштейна, на левом - 15 знамен под командованием Валленрода. 16 знамен находились в резерве (во 2-й линии).

В начале сражения командующие сторон были в некоторой нерешительности: тевтонцы не хотели продвигаться через лес, который давал противнику явно выгодную позицию. Стояла знойная жара и тяжело экипированные рыцари изнывали, что заставило гроссмейстера Ульрих фон Юнгинген послать польскому королю Владиславу (Ягайло) два меча с требованием, наконец-то, начать бой.

Грюнвальдская битва началась, и литовцы быстро атаковали левое крыло противника, но были немедленно отбиты жесткой контратакой армии Ордена. В результате противостояния польская армия также вступила в смертельный контакт с армией ордена на правом фланге. После ожесточенных боев Тевтонский орден окончательно захватил фланги армии польского короля.

Но битва была очень далека от победы Ордена. В погоне за литовцами на левом фланге рыцари лишились своего хваленного и упорядоченного формирования, за что были плотно окружены вражескими наездниками. И даже триумф на правом фланге тоже оказался обманчивым. Таким образом, фланги тевтонов были быстро захвачены обратно контратакой славян и литовцев.

В этой ситуации командир и гроссмейстер тевтонских рыцарей Ульрих фон Юнгинген решил лично вмешаться в события - с отборным подразделением он бросился в бой против врага, но был убит, что стало началом поражения Тевтонского ордена в  Грюнвальдской битве.

Без четких инструкций командующего, в армии крестоносцев начался ожидаемый беспорядок, отдельные подразделения рыцарей были отрезаны поляками и нещадно истреблялись многочисленной пехотой.

В результате около трети тевтонской армии полегло на поле сражения, было убито почти всё руководство Ордена, большое число рыцарей попало в плен, - в итоге сами рыцари были закованы в цепи, приготовленные в лагере для захваченных противников.

После судьбоносного поражения в Грюнвальдской битве Тевтонский орден потерял свой престиж. Последовали дальнейшие поражения в войне, и в ближайшие десятилетия религиозное государство рыцарей даже стало зависимым от Польши.

ТЮРКЕМ - решающая битва с бранденбуржцами

5 января 1675 года в Тюркеме, близ Кольмара, Тюренн, один из наиболее знаменитых полководцев Людовика XIV, завершив героическую I кампанию, расписывается под своим военным шедевром.

В 1672 году Тюренн уже в почтенном возрасте — ему за 60 лет. Он окружен почетом и овеян славой: король назначает его генерал-фельдмаршалом, генерал-полковником легкой кавалерии, губернатором Лимузена и министром. Но Тюренн не оставляет военной службы и принимает участие в войне с Голландией. Будучи во главе армии Германии, он посвящает монарху свои последние военные успехи. К ним относится победа при Тюркеме 5 января 1675 года над войсками курфюрста Браденбурга, весьма необычная.

Это молниеносная победа: все решилось за три часа. Это победа почти без жертв: противник едва ли потерял 300 человек. И вместе с тем это победа решающая: бранденбуржцы не устояли и снова вернулись на другой берег Рейна. Такой благоприятный исход, основанный на использовании чрезвычайно малых средств, является результатом длительной подготовки, а также хитрости и быстроты, то есть французский командующий продемонстрировал, как сказал Вольтер, “все то великое умение, что составляет военное искусство”.

Подготовка и дезинформация

Осенью 1674 года 30000 имперцев, к которым присоединились 20000 бранденбуржцев под командованием великого курфюрста Фридриха Вильгельма Бранденбургского, который только что присоединился к коалиции против Франции, переходят через Рейн и располагаются в казармах Эльзаса. Перед лицом такого вражеского нашествия Тюренн, у которого весьма скромные ресурсы, отходит со своей армией в 30000 человек в Лотарингию. Зима обычно означает передышку в военных действиях. Но французский командующий не хочет считаться с климатическими условиями: он вынашивает дерзкий план перехода через Вогезы и внезапного нападения на лагерь врага. Он понимает, что план связан с риском потерять армию из-за нехватки продовольствия, дезертирства или болезней.

Потребовался целый месяц, чтобы осуществить это намерение. Сначала Тюренн организует разведку горных дорог и их ремонт; затем вызывает обоз из Меца и Нанси, чтобы организовать выпечку хлеба в Рамбервиле и Ремиремонте по маршруту следования войск. Одновременно он пытается обмануть врага, прилагая большие усилия, чтобы распространить слухи о своем решении зимовать в Лотарингии.

Когда же он переходит через Вогезы, то дает своим людям три дня отдыха, прежде чем атаковать Бельфор, который захватывает 27 декабря. Не останавливаясь, он продолжает двигаться к Мюлузу, где его кавалерия разбивает застигнутых врасплох имперцев. Затем поднимается на север вдоль цепи гор, разрушая один за другим лагеря противника до самого Тюркема, где обосновался курфюрст Бранденбурга.

Последняя дерзость
Бранденбуржцы укрепились между Тюркемом и Кольмаром, у небольшой реки Логельбах. На противоположном берегу они выставили аванпосты и заняли позицию на холме, с которого просматриваются окрестности. 5 января Тюренн выдвигается к лагерю. Еще одна гениальная операция обеспечивает победу.

Оставив племяннику, графу Лоржу, две трети своей армии и поручив ему нейтрализовать вражеские аванпосты, Тюренн с пехотой, поддерживаемой несколькими эскадронами, направляется в Вогезы. Заброшенными дорогами, заснеженными и порой обрывистыми, он добирается до Тюркема и незадолго до наступления ночи нападает на правый фланг неприятеля к его полной неожиданности. Без артиллерии, имея лишь ограниченные возможности обстрела, используя эффект внезапности и смекалку, он проводит колонны своих войск к линиям бранденбуржцев, которых приводит в полное смятение.

Находясь в тисках между Тюренном и Лоржем, полностью деморализованная армия великого курфюрста не имеет иного выбора, как только пуститься в бегство, покинув в 10 часов утра свой лагерь. С момента появления Тюренна в казармах Фридриха Вильгельма до бегства немецких войск все произошло с невероятной быстротой. Это прекрасно понимал Вольтер: “Он пришел в тот момент, когда принц и генералы садились за стол; им едва хватило времени, чтобы ускользнуть; окрестности были наводнены дезертирами”.

Имущество, пленные, артиллерия — трофеи Тюренна огромны. Вражеская армия отступает к Селесте, почти не преследуемая французами, затем оказывается в Келе, недалеко от Страсбура, и вновь переходит Рейн. Эльзас освобожден. Весной французский генерал, желая воспользоваться своим преимуществом, также переходит реку по сооруженному из лодок плоту. 27 июля, в то время как он готовится дать бой, снаряд, выпущенный наугад, смертельно ранит его, и наступление королевских войск прекращается.

ОСАДА ПРАГИ - последняя битва Тридцатилетней войны

В конце июля 1648 года Тридцатилетняя война подошла к своему концу. Но 26 июля, в воскресенье, около трех часов утра, сотня шведов под командованием генерала Кенигсмарка внезапно появляется у стен Праги.

Какое-то время удары монастырского колокола были приняты за удары набата, и осаждающие город решают, что объявлена тревога. Но вскоре они успокаиваются. Забравшись на кучу земли, оставленную рабочими возле крепостной стены, несколько человек открывают Страговские ворота, через которые Кенигсмарк вводит своих солдат. В спящем городе вошедшие в полной тишине шведы занимают укрепления и улицы района Мала Страна. Когда же население опомнилось, стратегические пункты уже были в руках врага: он захватил замок, возвышающийся над городом, а также хранившийся в нем арсенал. Захватчики грабят дома и церкви, берут в плен знатных людей города, чтобы потребовать за них выкуп. Главнокомандующий королевства Рудольф фон Колоредо-Вальдзее, являющийся также приором Мальтийского ордена, находит возможность ускользнуть прямо в ночной рубашке через виноградники и сады. Он переправляется на лодке через Влтаву и добирается до нижнего города, где начинает организовывать оборону.

Выстоять до прихода подкрепления
Благодаря ловкости и проворству нескольких солдат, решетка башни, которая перекрывает Карлов мост на левом берегу реки, опущена, и шведы остаются отрезанными на противоположном берегу, откуда начинают обстрел города. Более 300 студентов вооружаются и, подбадриваемые иезуитом Георгом Плаши, обеспечивают охрану моста. Евреям из гетто поручено гасить пожары, возникшие из-за обстрела, и с помощью мокрых кож обезвреживать неразорвавшиеся снаряды. Колоредо просит срочного подкрепления. 30 июля с северо-востока Богемии прибывают 2000 кавалеристов и обеспечивают необходимую помощь 600 солдатам гарнизона.

Но Кенигсмарк также получает подкрепление. 6000 шведов под командованием генерала Виттенберга нападают на пражан с тыла, оттуда, где крепостные стены наиболее уязвимы. Мост, сооруженный ниже по течению, обеспечивает связь между двумя шведскими армиями.

В августе ситуация стабилизируется: пражане сопротивляются шведам, которые ограничиваются регулярным обстрелом города и обеспечением его изоляции. 15 августа жажда наживы толкает Виттенберга на то, чтобы отправиться на юг страны и заняться там грабежом. Но 28 августа он вновь у стен Праги. В сентябре Кенигсмарк отправляет небольшой отряд на север, чтобы взять под контроль долину Эльбы. По Влтаве, Лабе, затем Эльбе он отправляет в Швецию награбленное добро, среди которого, например, ценные научные и художественные коллекции Рудольфа II.

Развязка
4 октября вечером шведский полководец Карл Густав, выбранный королевой Кристиной в качестве наследника шведской короны, прибывает в замок. Его приезд — сигнал к началу военных действий. Первые атаки шведов происходят 6 и 7 октября, но пражане, воспользовавшиеся в августе отсутствием Виттенберга, чтобы построить новые укрепления, успешно их отражают. Но уже 13 октября, после нескольких дней обстрела и яростного боя, шведам удается завладеть городскими воротами. Исчерпав все свои возможности, осажденные поджигают сено и обкладывают им ворота, в результате чего немало шведов заживо сгорает, а остальные отступают. 25 октября происходит последняя атака. К этому времени уже был подписан Вестфальский мир, но шведы узнают об этом лишь три дня спустя. Только известие о прибытии имперского подкрепления заставляет их снять осаду 1 ноября.

В течение трех месяцев защитники Праги сопротивлялись значительно превосходящей по численности армии. Их подвиг — это героизм населения плюс мужество и тактический талант военачальника Колоредо, прозванного “спасителем Праги”. Современники отмечают, что Тридцати летняя война завершается там, где она началась в 1618 году, в Праге, битвой, в которой встретились, как и на Белой Горе (1620), имперцы и принц. Город, восставший в 1618 и 1620 годах, остался верен своему королю и в 1648 году.

В память о сражении
Осада 1648 года оставила много памятных мест, сохранившихся до наших дней. Герб Праги, о котором вновь вспомнили в 1989 году, был дополнен изображением императора. Шпага, которую он держит в руке, символизирует мужество и преданность пражан. Еврейское сообщество получило флаг, который выставлен на обозрение в старой синагоге. Два монумента посвящены славным защитникам. Башня Старого города на Карловом мосту имеет табличку с надписью: “Остановись на мгновение, путник ... эта башня положила конец ярости готов, но не преданности богемцев”.

В 1650 году была заказана колонна Девы Марии, которая была открыта в 1652 году на площади Старого города. 28 октября 1918 года, в день образования Чехословакии, пражане разрушают ее, поскольку считают, что колонна символизирует господство Габсбургов, в то время как на самом деле она воплощает смелость горожан и их преданность императору.

Читайте далее: Тюркем (Решающая битва с бранденбуржцами)

РОКРУА - принц Конде наносит поражение испанцам

19 мая 1643 года молодой герцог Ангиенский, будущий принц Конде, спасает королевство, разбивая при Рокруа грозную и до сих пор непобедимую испанскую пехоту.

Весной 1643 года Испания решила провести наступательные действия от Нидерландов до северной границы королевства. Внушительная армия, насчитывающая около 28 000 человек, предприняла осаду города Рокруа, последнего укрепленного пункта на пути к Парижу, в долине Уазы. Несмотря на предостережения двора, герцог Ангиенский, совсем молодой предводитель французской армии, решает спасти город.

Выдающиеся полководцы
18 мая, пройдя без происшествий лес, который окружает Рокруа, герцог располагает свои силы напротив испанской армии, которая уже ожидает его. Под командованием принца находятся 6000 кавалеристов и 17 000 солдат. Кроме этого, ему присущи дерзость и отвага, которые совсем недавно принесли успех во время кампании в Пикардии и во время осады Арраса (1640). Кроме того, ему помогают прекрасные полководцы, старше и опытнее его самого. Выходец из старинной овернской семьи, Ла Ферте-Сеннетер проявил себя во многих кампаниях. Сейчас он командует кавалерией, расположенной на левом фланге.

На правом находятся эскадроны Гасьона, генерал-лейтенанта, который, послужив за границей, прославился в Лотарингии и во Фландрии. В центре располагаются батальоны, справа от которых стоит полк из Пикардии с герцогом Ангиенским во главе, а слева — пьемонтский полк с маршалом Лопиталем, который воевал против гугенотов, а потом сражался в Италии, в Лотарингии и в Лангедоке. Резервы держатся немного позади. Более многочисленная и более пестрая по составу испанская армия расположилась подобно французской. 9000 кавалеристов распределились по обоим флангам, кавалерия Фландрии встала слева, а Эльзаса — справа. Испанская пехота сосредоточилась в центре, поддерживаемая итальянскими и бургундскими отря дамп, в то время как немцы и валлонцы занимают вторую линию, а за ними следуют резервы. В общем 18000 пехотинцев выстроились напротив французских сил.

Исход сражения неясен
Лишь только французская армия успела развернуть свои ряды, как сражение началось. После полудня Лопиталь бросает против «равого фланга испанцев полки из Пьемонта и Рамбюра, которых обходным маневром должны поддержать кавалеристы. Противник отражает удар, и его упорное сопротивление вынуждает французов отойти. Наступает ночь.

На следующее утро, 19 мая, на рассвете, французы снова идут в наступление. 1000 испанских мушкетеров еще накануне спрятались в леске справа от поля боя. Они едва проснулись, когда полки Пикардии внезапно обрушиваются на них и уничтожают. Для герцога Ангиенского путь свободен, и он бросается на левый фланг испанцев, в то время как Гасьон и его эскадроны, обогнув лесок, нападают с фланга. Эта двойная атака заставляет бежать кавалеристов Фландрии; Гасьон решает кинуться вслед и разбивает их наголову. Однако на левом фланге дела французов не столь успешны. Плохо организованная атака Ла Ферте-Сеннетера отбита, и испанская армия идет в наступление на центр французов, ослабленный отходом герцога Ангиенского. Терции испанцев вновь демонстрируют свою эффективность: плотные ряды закаленных, вооруженных пиками бойцов, атакующих вперемежку с аркебузерами, прорвали защиту французской пехоты. Растерявшись, батальоны отступают, увлекая за собой вторую линию. В этот момент, кажется, что победа испанцев близка.

Жажда победы
Герцог Ангиенский понял, где опасность. Оставив правый фланг, где конница противника отступает, он сосредоточивает все силы против испанского центра и приходит на помощь своей пехоте; он сметает валлонцев и итальянцев и рассеивает кавалерию Айзенбурга, которую уже здорово потрепал Ла Ферте-Сеннетер. В армии испанцев лишь терции все еще продолжают борьбу. Они перегруппировываются, и молодой принц, несмотря на три яростные атаки, не может прорвать их ряды. Но у французов еще есть силы. Батальоны, которые бегут под натиском испанцев, возвращаются и, соединившись с резервами, переходят в атаку. Наконец, возвращение Гасьона и его эскадронов на поле боя оказывает решающее значение на исход битвы.

Окруженные со всех сторон кавалерией и пехотой, находясь под обстрелом артиллерии, испанцы вынуждены сдаться, неся тяжелые потери. Из 18000 пехотинцев погибли 8000 и 7000 попали в плен, в то время как французы потеряли 4000 человек. За день молодой принц, которому лишь двадцать один год, продемонстрировал истинный полководческий талант. Своим бесстрашием и упорством, своей храбростью перед лицом опасности и бесспорным тактическим искусством герцог Ангиенский заставляет бежать пехоту, которая считалась непобедимой, но в данном случае оказалась слабой. Терции не могут устоять перед разрушительной силой французской артиллерии, мощь их собственного огня не идет с ней ни в какое сравнение. Этим, а также уязвимостью флангов и объясняется поражение испанцев.

Победа спасает город Рокруа, с него снята осада, что кладет конец захватническим планам испанцев. Пользуясь растерянностью противника, французы добиваются и иных побед. В августе взят город Тьонвиль, а в сентябре Сьерк. Осенью под властью французов оказывается департамент Мозель.

Читайте далее: Осада Праги (Последняя битва Тридцатилетней войны)

БРЕЙТЕНФЕЛЬД - король Швеции разбивает имперские войска

Нанеся 17 сентября 1631 года поражение имперской армии в Брейтенфельде, Густав II Адольф Шведский продемонстрировал свой талант полководца и обеспечил протестантскому лагерю первую крупную победу в Тридцатилетней войне.Высадившись 6 июля 1630 года в Померании, на берегах Балтики, король Швеции продвигается на юг, не встречая значительного сопротивления со стороны имперских войск. Нужно было дождаться следующей весны, чтобы они наконец-то оказали сопротивление. Армия под командованием Тилли, ослабленная нехваткой ресурсов, отправляется навстречу Густаву II Адольфу, громя на своем пути курфюршества Бранденбург и Саксонию, которые, несмотря на приверженность протестантству, соблюдали нейтралитет. В таких условиях в сердце Саксонии, в 7 км от Лейпцига, наконец-то происходит сражение.

Превосходство шведов
Армия Густава Адольфа, численностью до 23000 человек, получила подкрепление в 18 000 солдат от Лейпцигской лиги. Эти войска, состоящие главным образом из саксонцев, несколько месяцев назад обучались князьями-протестантами империи для обеспечения безопасности и целостности своих территорий в случае возникновения конфликта. Армия должна была соблюдать нейтралитет и представлять собой третью силу в отношении воюющих сторон. Но незадолго до сражения, видя бесчинства немецких войск, эта армия под предводительством Иоганна Георга Саксонского встает на сторону Швеции. Перед лицом двух объединившихся армий имперцы выстраивают 35 000 человек, среди которых 7000 прибыли из Италии форсированным маршем, оставившим их без сил. Имея численное превосходство, протестанты обладают еще и большей огневой мощью: у них имеется 51 легкое орудие, в то время как войска императора противопоставляют им лишь 27 орудий, в основном тяжелых, а значит, не мобильных.

Тилли, несмотря на эти обстоятельства, стремится к сражению и выбирает классическую расстановку сил на поле боя. Он ставит в центр 10 крупных батальонов в 30 рядов; их поддерживают несколько эскадронов и 23 пушки. Кавалерии отданы фланги. В шведском лагере армии сохраняют свою самостоятельность и образуют более широкий фронт. Саксонцы становятся на левом фланге, пехота в центре, а кавалерия по флангам. Шведские эскадроны соединяются с пехотой и кавалерией на правом фланге и опираются на многочисленные резервы. Густав Адольф рассчитывает на умение солдат маневрировать и на их способность адекватно отвечать на действия противника: компактной группировке он предпочитает диспозицию в две линии по шесть рядов в глубину и объединенные действия пехоты и артиллерии.

Имперцы бессильны
Военные действия начинаются 17 сентября около полудня. Кавалерия Паппенгейма вместе с Тилли атакует правый шведский фланг и пытается обойти его, но безуспешно: резервы Густава Адольфа быстро разворачиваются и занимают оборону полукругом. Несмотря на семь яростных атак, имперцам не удается прорвать оборону. В это время в центре начинается канонада, но только через два часа, около 14 часов, имперская пехота бросается на шведские ряды, однако плотный огонь останавливает их.

Потерпев поражение в центре и на левом фланге, армия императора отыгрывается на правом фланге: атака кавалерии Фюрстенберга сметает саксонцев, которые бегут с поля боя. Но этот скромный успех не позволяет имперцам развить свое преимущество, поскольку резервы шведской армии, которых поддержала кавалерия де Горна, образует еще один оборонительный рубеж, отражающий все атаки.

Пытаясь прорвать оборону, Тилли решает направить удар своего центра на правый фланг и совершает ошибку, поскольку тем самым оголяет артиллерию, против которой Густав Адольф бросает пехоту. Вскоре пушки имперцев попадают в руки шведов. Они подтаскивают легкую артиллерию к своим тяжелым пушкам и направляют ее против фланга имперской пехоты. Пораженная словно громом, та оказывает лишь слабое сопротивление шведской кавалерии, фланги которой внезапно смыкаются и берут немецких солдат в клещи, заставляя бежать.

Продуманная стратегия
Для имперских солдат итог крайне тяжел. Армия теряет две трети своего состава, покинув на поле боя более 7500 убитыми, а также потеряв 9000 пленными и дезертировавшими. Вся имперская артиллерия и 120 знамен переходят в руки шведов. Ответственность за разгром частично ложится на Тилли, допустившего ошибки, но превосходство шведской армии, которой так успешно командовал Густав Адольф, в десятки раз усилило последствия этих ошибок. Благодаря плану сражения, разработанному королем, шведская армия продемонстрировала свою необыкновенную маневренность, которая и привела к победе. Разумное использование резервов, четкий переход от обороны к нападению, мобильность артиллерии, успешное использование комбинированного огня — все эти стратегические новшества продемонстрировали преимущества шведов и являются свидетельством того, что на заре XVII века рождается новое военное искусство, в основе которого лежит координация сил, мобильность и дисциплина.

Густав Адольф стал предвестником новой эры. Владение новой стратегией дает ему возможность многократно повторить успех Брейтенфельда и посеять ужас в католической Германии. Зимой 1631 года он захватывает Рейнскую область, затем весной и летом 1632 года разоряет Баварию. Однако 17 ноября того же года блистательная эпопея внезапно обрывается: король Швеции погибает во время битвы в Лютцене в Саксонии, где был вынужден отступать под натиском имперцев.

Читайте далее: Рокруа (Принц Конде наносит поражение испанцам)

ЛА-РОШЕЛЬ - последний очаг религиозных войн

Во второй половине XVI века ослабление королевской власти во Франции, вызванное религиозными войнами, способствовало появлению самостоятельных морских республик. В отличие от Сен-Мало и Марселя, продолжавших оставаться католическими, Лa-Рошель очень скоро стала оплотом кальвинизма. Гугеноты проводят здесь свои религиозные и военные совещания; она становится связующим звеном с Англией и восставшими против Испании Нидерландами.

В 1573 году королевская армия впервые организует осаду города, которая не приносит успеха. Мир приходит с Нантским эдиктом Генриха IV в 1598 году. Город, являющийся крупным торговым центром на побережье между Луарой и Жирондой, становится согласно эдикту одним из “безопасных мест”, признанным протестантами, даже несмотря на построенный вблизи форт Людовик, где располагается королевский гарнизон. Когда в 1620—1621 годах религиозные и политические конфликты возобновляются, город вновь сопротивляется нажиму центральной власти. После настоящего морского боя, который дал и проиграл возле острова Ре арматор Жан Гитон, адмирал ларошельского флота, устанавливается непрочный мир.

Остров Ре
Конфликт между Людовиком XIII и его подданными протестантами не урегулирован. Деверь Людовика, король Англии Карл I, весьма обеспокоен амбициями кардинала Ришелье, который хочет утвердить королевскую власть на всем побережье, уничтожить оппозицию и создать мощный флот. Ларошельцы, опасаясь за свое будущее, пытаются через посредничество советника английского короля и его фаворита Букингема заручиться согласием Карла вмешаться в ситуацию. 20 июля 1627 года флот из 98 кораблей появляется возле острова Ре, в то время как в Париж из Лондона доставлен манифест, в котором говорится, что английский монарх требует от Людовика XIII большей благосклонности в отношении протестантов и что он собирается помочь ларошельцам. С этого момента на острове Ре начинается настоящая война. Английские корабли под командованием Букингема высаживают 20 000 человек. Маркиз Жан де Туараз, правитель острова, дорогой ценой защищает побережье, но все же вынужден отступить в форт Пре и в недостроенную крепость Сен-Мартен. Начинается осада.

В начале сентября, боясь, что долго им не выстоять, он вручает трем пловцам-добровольцам письма с просьбой о помощи. Одному из них удается добраться до континента, где королевская армия и Ришелье обосновались у входа в порт Ла-Рошель. 7 октября ночью благодаря сильному приливу флотилия доставляет продовольствие и снаряды в Сен-Мартен, что вызывает большую досаду осаждающих крепость, атака которых 6 октября закончилась кровавым провалом. Два дня спустя высаживается французское подкрепление. Вынужденные отступить, англичане подвергаются нападению на дамбе, которая соединяет Ре и маленький остров Луа, и несут тяжелые потери. Букингем терпит поражение, а о Ришелье разносится слава как об удачливом военачальнике.

В Ла-Рошели
В это время ларошельцы еще не подняли восстание. Город пока остается в нерешительности, разделенный на обеспокоенных, но осторожных влиятельных жителей и на горящих протестантским рвением священников и простолюдинов, уверенных в оборонительной мощи крепостных стен и в могуществе англичан. Но французская монархия не может рисковать, ведь город со всеми его укреплениями может перейти к англичанам. Ришелье намерен перехватить инициативу. Он приступает к изоляции города от страны, блокируя все его коммуникации. 10 сентября, когда ларошельцы открывают огонь по королевской армии, война начинается официально. С этого момента Ла-Рошель становится городом-символом. Кардиналу-министру победа необходима для укрепления королевской власти над его подданными и над англичанами, которые к этому времени уже покинули Ла-Рошель.

С согласия короля Ришелье собирает значительные силы: около 12 000, а затем до 30000 воинов составляют хорошо дисциплинированную армию с высоким боевым духом, благодаря не только материальным, но и моральным факторам: солдатам регулярно платят, хорошо кормят, а об их душах заботятся монахи-капуцины, направленные отцом Жозефом. С другой стороны, министр ведет переговоры с Испанией: он хочет получить военную помощь или, по крайней мере, предотвратить ее сговор с Англией. Переговоры ведутся также с Содиненными провинциями, конечно же кальвинистскими, но являющимися союзниками Людовика XIII из политических соображений. В городе у жителей нет иного выбора, как выжидать, находясь в осаде королевских войск, которые бездействуют. Ларошельцы обращают все свои надежды к морю, откуда могут появиться англичане.

Но король и его министр опасаются повторного прихода англичан. Архитектор Метезо и подрядчик Тирио разрабатывают план строительства огромной дамбы длиной 1,6 м и шириной 8 м с отверстиями в центральной верхней части, чтобы пропускать воды прилива. Корабли затапливают, создавая преграду для вражеского флота, а позади возводится настоящая каменная стена. Пушки дополняют этот шедевр, находящийся в постоянной осаде с моря.

Попытка англичан оказать помощь терпит неудачу
В Ла-Рошели уповают на то, что буря разрушит заграждения, и английский флот сможет подойти к городу. Тот факт, что его до сих пор нет, не лишает жителей надежды. В конце апреля Жан Гитон, самый ярый противник любых переговоров с Людовиком XIII, избирается мэром. Лагерь кардинала посетил король и уехал, оставив проблемы для Ришелье, авторитет которого вовсе не является неоспоримым для монарха. С одной и с другой стороны укрепляются позиции. 11 мая наконец-то появляется английская эскадра. Осажденные жители радостно готовятся к встрече, она произойдет, если корабли преодолеют заграждения. Однако, к всеобщему удивлению, корабли Карла I под командованием лорда Денби ничего не предпринимают. 18 мая они делают несколько пушечных выстрелов, затем исчезают с глаз разочарованных защитников города, даже не попытавшись преодолеть дамбу, которую, кстати, погодные условия привели в плачевное состояние.

Такое малодушие лишает ларошельцев возможности получить столь нужное им продовольствие, из-за чего 24 мая Гитон оставляет погибать от голода стариков, женщин и детей. Однако Букингем не намерен оставлять на произвол судьбы французских протестантов. Он готовит новый поход, но 23 мая погибает от удара кинжала английского пуританина. Английский флот появляется перед дамбой в начале октября. Открывается интенсивный огонь, но дамба устояла. Проваливается и попытка разрушить ее с помощью брандеров (кораблей, нагруженных взрывчатыми веществами). И англичане уходят. Исчерпав все силы, город капитулирует 28 октября; на следующий день в него входит кардинал. Затем наступает черед Людовика XIII принимать политические решения: реформистское религиозное направление сохраняется, объявляется о ряде амнистий, но церкви передаются в ведение католиков; привилегии ларошельцев отменяются. Успех окончательно укрепляет доверие короля к Ришелье. Мир в Але в 1629 году кладет конец политической и военной организации протестантов во Франции. Религиозные войны завершены.

Читайте далее: Брейтенфельд (Король Швеции разбивает имперские войска)

БИТВА НА БЕЛОЙ ГОРЕ - войска католиков вновь завоевывают Богемию

В первые дни ноября 1620 года католические союзники, захватившие Чехию и поднявшие восстание против императора Фердинанда II, форсированным маршем прибывают в окрестности Праги. Наступает ненастное время года, и положение армий как с одной, так и с другой стороны становится невыносимым. 

Неужели придется воевать еще целый год? Командиры с тревогой смотрят, во что выливается конфликт, на солдат, дорогой ценой оплачивающих его. С самого лета, когда начались военные действия, войска католиков преследуют врага, уклоняющегося от столкновений. Их продвижение вперед похоже не на триумфальный марш, а скорее на безрассудное и жестокое предприятие в опустошенной стране, в которой примкнувшие к ним солдаты и их семьи отягощают продвижение голодом, эпидемиями и страхом.

Покончить с этим
7 ноября войсковые соединения протестантов под командованием князя Анхальта, куда входили немецкие наемники империи Габсбургов, войска из Моравии, восставшие австрийцы и венгерская кавалерия, такие же измученные, как и их противник, спешно выстраивают свои боевые ряды на Белой Горе, возвышенности к западу от Праги. Согласия между ними нет. Наемники упрекают своего нанимателя — чешский сейм — в том, что им мало и не вовремя платят. Поступают предложения разграбить Прагу, чтобы получить положенное. Всю ночь с 7-го на 8-е все с ужасом прислушиваются к шуму приближающихся колонн неприятеля...

Колонны противника, в авангарде которого быстрым маршем двигаются баварцы, своей основной целью считают Прагу. Солдаты обессилены, у них давно пусто в желудке, и они боятся атаки венгров. В рассветном тумане польские кавалеристы и валлонцы натыкаются на деревню у подножия склона и убивают ни о чем не подозревающих спящих венгров. Нескольким жителям удалось спастись, и они бегут, сея страх среди жителей Белой Горы.

На следующее утро баварцы захватывают заброшенный мост у подножия холма. Пользуясь бездействием противника, они разворачивают вокруг него свои боевые порядки. Их численность превосходит врага: 30000 против 21 000. Поэтому противник предпочитает укрепиться на вершине Белой Горы, разместив правый фланг в парке замка Этуаль. Маневренность обеспечивается наступлением конницы при поддержке пехоты; однако венгерские кавалеристы, вместо того чтобы укрепить оголенный правый фланг, формируют третью линию.

Уверенные в своем численном преимуществе и разделенные на две армии, компактно построенные в каре и состоящие из солдат с пиками и мушкетами, католики готовы одолеть склон. Армия графа Букуа — многонациональный отряд, куда входят немцы, валлонцы, испанцы, неополитанцы и тосканцы — стоит на правом фланге, там, где склон менее крут, за ней расположены поляки. Армия Католической лиги (баварцы, рейнцы и лотарингцы) под предводительством герцога Максимилиана Баварского и графа Тилли направляется налево, где склон круче и менее благоприятен для подъема. Очевидно, что наступление является весьма рискованным предприятием; граф Букуа, не уверенный в успехе, предлагает организовать осаду. Но баварцы настаивают на скорейшей атаке, пока враг не успел построить оборонительные сооружения.

Решение принято после того, как прямо на заседание военного совета является испанский кармелит Доминик. Он показывает образ, расколотый протестантскими иконоборцами, и уверяет, что сама Святая Мария явилась ему и пообещала победу и что ангелы будут сражаться бок о бок с солдатами. После этого звучат приказы атаковать. К полудню иезуитский духовник графа Букуа начинает петь "Salva Regina", и лес пик бросается на Белую Гору. Страх смешивается с решимостью. Боевой клич “Мария!” рождает энтузиазм. При приближении кавалеристов и пехотинцев правого фланга левый фланг чешско-моравской армии разбегается. Целые боевые подразделения наемников бегут к Праге, не вступая в бой. Вдруг в этой неразберихе появляются отряды молодого князя Анхальта. Они яростно контратакуют, тесня испанскую кавалерию, и разбивают каре валлонцев, которые под ударами артиллерии и мушкетов теряют половину людей.

Страх и гнев
Кавалеристы князя Анхальта уже кричат о победе, когда венгры, в отчаянии от того, что добыча уходит, вскакивают в седла, чтобы вступить в бой. Тилли, подошедший после Букуа, нападает на итальянскую конницу и казаков, как называют польских степных кавалеристов. Испуская жуткие вопли, держа в зубах поводья и орудуя мечом двумя руками, они бросаются на венгров. Страх охватывает противника. Венгры, спасаясь от преследования, спешиваются и бегут через виноградники, забыв про Прагу, к Влтаве, пытаясь переплыть на другой берег, при этом многие погибают.

В это время вступают в бой баварцы. Преодолев трудности рельефа, католики достигают вершины Белой Горы и бросаются на врага, используя свое численное преимущество. В первом ряду армии католиков в дыму и сутолоке кармелит на коне держит разорванное изображение святой и потрясает крестом, воодушевляя людей на подвиг. Многим кажется, что от этого фантастического силуэта исходит огонь, который поражает врага, и потом об этом будут говорить как о чуде. Не будет ли истиной сказанное этим воскресным днем: “Верните Цезарю, что принадлежит Цезарю [Богемии], и Богу, что принадлежит Богу”? Чтобы избавиться от страха и отомстить за погибших товарищей, неаполитанцы и валлонцы уничтожают всех и вся на своем пути, не слушая командиров, пытающихся умерить их пыл. К двум часам дня бой заканчивается резней последнего моравского каре возле парка замка Этуаль.

Затем изможденные люди валятся без сил, забыв о мертвых и раненых. Волна страха докатывается до Праги, где король, избранный год назад мятежными государствами, выходя из-за стола, узнает от беглецов о том, что враг приближается. Он спешно покидает замок и перебирается на другой берег Влтавы. Но победители лишь на следующий день входят в Прагу, которую “король на одну зиму” покинул навсегда. Не многие баталии были столь быстрыми и результативными: Прага сдается без единого выстрела, и вся Богемия переходит под власть Габсбургов. Первый акт Тридцатилетней войны завершается. В результате католики не только получают назад Чешское королевство, но и Австрию.

Читайте далее: Ла-Рошель (Последний очаг религиозных войн)

РАЗГРОМ АРМАДЫ - испанский флот против Англии

Положить конец английской помощи протестантским бунтам на севере Нидерландов — таково стремление Филиппа II в 1585 году. Он вынашивает планы завоевать Англию, высадив на побережье Кента свою армию, которая успешно сражается во Фландрии под командованием Александра Фарнезе.

Елизавета I, королева Англии, желает не столько положить конец испанскому сюзеренитету в Нидерландах, сколько убрать с этой территории армию, которая угрожает ее стране. Она официально поддерживает английских корсаров (например, Френсиса Дрейка), которые нападают на богатые испанские галионы, возвращающиеся из Америки.

План испанцев
В 1586 году Филипп II посылает приказы в свои итальянские владения в Неаполе и на Сицилии направлять к Испании и Португалии, которую он подчинил в 1580 году, людей, амуницию и корабли для участия в гигантской армаде, которую он собирает. Лиссабон должен стать основным пунктом сбора сил, а Кадис — базой, откуда будет осуществляться руководство.

На следующий год Елизавета приказывает казнить свою кузину Марию Стюарт, католическую королеву Шотландии, и разрешает Дрейку произвести атаку на Лиссабон, которая чуть было не нарушила планы испанцев. Тем не менее, семь эскадр, вооруженных пушками и ядрами, купленными по всей Европе, готовы. Рядом с тяжелыми военными кораблями находятся галионы и галеасы, а также захваченные или арендованные торговые корабли, как, например, крупные суда, плавающие в Атлантике в составе эскадр баскских провинций Бискайя и Гипускоа, или же суда, ведущие торговлю с Балтикой. Такие корабли не предназначены для ведения боя, а служат для перевозки людей, артиллерии и амуниции.

В качестве командующего армадой король останавливает свой выбор на герцоге Медине Сидонии, который, после попытки отказаться от такой непосильной ноши, соглашается в феврале 1588 года. В его задачу входит, избегая столкновений, провести флот, состоящий из 130 судов, на которых находятся 8000 моряков и 19000 солдат, от Лиссабона до Ла-Манша и далее до фламандских берегов, где он должен забрать отряды Фарнезе. В дальнейшие планы входит прибытие в Лондон, захват в плен Елизаветы и ее министров, чтобы потребовать от них прекращения преследований английских католиков. Если же это не удастся, то захват Кента станет серьезным аргументом в пользу переговоров.

Мощь стихии и вражеских орудий
Отсутствие попутного ветра задерживает выход армады до 30 мая 1588 года. В первой половине следующего месяца стихия продолжает оставаться безжалостной, вынуждая корабли к чрезвычайно медленному продвижению, что деморализует людей. 19 июня армада приблизилась лишь к Ла-Корунье, где делает остановку. После этого буря разбрасывает ее суда по разным портам Бискайского залива. Не прислушиваясь к мнению Военного совета, который отдает себе отчет в возможном риске, король решает продолжить операцию. 21 мая испанский флот отходит от берегов полуострова. Его видят в 4 часа утра 29 мая с берегов Корнуолла, но еще раньше галльское торговое судно заметило паруса армады с красным крестом у Уэссана.

С этого момента Англия начинает готовиться к отражению нападения. Уверенная в том, что плохо укрепленные крепости и устаревшие оборонительные сооружения недостаточны для того, чтобы противостоять мощной испанской армии, Елизавета предписывает королевскому флоту, усиленному сотней разрозненных торговых судов, помешать высадке противника. Ответственность за выполнение задачи ложится на адмирала лорда Говарда и сэра Френсиса Дрейка.

30 июля армада выстраивается в боевом порядке. Уже 31 июля имеют место первые бои у Плимута, где сосредоточена большая часть военно-морского флота, состоящего из более легких и маневренных, чем испанские, кораблей под командованием опытных морских командиров. Происходят четыре сражения подряд, которые приводят к решающему сражению 8 августа в открытом море у Гравелина. Расставив корабли за спиной у испанцев, англичане используют благоприятный для них ветер.

В каждой битве испанцы решают двойную задачу: они защищаются и одновременно продвигаются к назначенному месту встречи на фламандском берегу. Десяток судов выполняют роль франтирёров: они могут выделиться из формирования и перемещаться там, где опасность наиболее велика. Но решительное сражение все не начинается: англичане, понимая, насколько сильна корабельная артиллерия, держатся в стороне, производя обстрел на расстоянии. За излишнюю осторожность приходится платить, поскольку у англичан лучшие канониры и более современные пушки. Установленные по ветру, они поражают корабли врага, осевшие ниже ватерлинии.

Наконец, 4 августа начинается первое крупное сражение. Во время боя у острова Уайт англичанам удается оттеснить испанцев к проливу Па-де-Кале. С этого момента армада не в состоянии выполнить свою миссию: стать на якоре вблизи английских берегов и ожидать воссоединения с Фарнезе. Только через двое суток Фарнезе узнает о том, где находится испанский флот. Требуется несколько дней, чтобы поднять его людей на борта испанских кораблей. Чтобы помешать этой операции, англичане в ночь с 7 на 8 августа направляют на стоящие на якоре между Па-де-Кале и Гравелином корабли горящие брандеры. Среди всеобщей паники и неразберихи испанские моряки, чтобы не погибнуть в огне, обрубают якоря. Этим они лишаются последней возможности стоять на якоре в надежном месте, поскольку ближние берега чрезвычайно опасны. В сражении, продолжающемся девять часов, англичане с успехом используют артиллерию, нанося значительный урон испанцам, которые вынуждены отступить, опасаясь песчаных отмелей.

Поражение тяжелое, но еще не катастрофичное. Обратный путь в Испанию, который начинается 12 августа, более трагичен, чем все предыдущие сражения. Пострадавшие в боях корабли не имеют иного выбора, как продолжать продвижение на север. Они огибают Шетлендские острова, затем пытаются плыть вдоль Ирландии. Более двадцати кораблей терпят крушение в этом районе, а люди, добравшиеся до берега, зачастую погибают от рук местных жителей. Лишь 60 кораблей с полумертвыми от голода и жажды экипажами добираются до Испании. В военном походе потеряно 70 кораблей и 15000 человек. Англия ликует и видит в этой победе над папистами милость бога. В результате политической пропаганды к слову “армада” добавляют слово “непобедимая”. Испания смогла пережить это поражение, но 1588 год становится поворотным моментом в повстанческом движении в Нидерландах. Престиж Филиппа II падает, армия Фарнезе вскоре отправляется во Францию, чем кладет конец многообещающим завоеваниям.

Читайте далее: Битва на Белой Горе (Войска католиков вновь завоевывают Богемию)

СРАЖЕНИЕ ПРИ ЛЕПАНТО - Христианский крест торжествует над мусульманским полумесяцем

7 октября 1571 года. Полдень. С самого утра османский и христианский флоты выстроились у входа в Коринфский залив недалеко от острова Итака в Лепанто. Впечатляющая картина: напротив 230 османских галер в сопровождении более легких судов расположились 208 испанских, венецианских и папских галер, 6 венецианских галеасов и около двадцати транспортных судов. В общем 170 000 человек, включая находящихся на галерах, готовятся к бою.

Со стороны турок никто не сомневается в успехе, и бой ожидается с радостью. Скорей бы наступило сражение! На борту христиан-ских галер не царит такая беззаботность. Встреча с до сих пор непобедимым противником обещает быть жестокой, а ведь от ее исхода зависит судьба христианства. В Италии, откуда происходит большая часть воинов трех христианских эскадр, святые капуцины предсказывают победу.

Уже то, что после стольких раздоров папе Пию V удается привести в Священную Лигу Испанию и Венецию, которые никогда не были друзьями, похоже на чудо. Рыцари Мальты, тосканцы, тоже здесь, но нет французов, которые официально считаются союзниками турок. Все лето флоты собираются в Мессине под командованием побочного сына Карла V дона Хуана Австрийского, являющегося также наполовину братом Филиппа II. И вот, наконец, они встречают вблизи мыса Нафпактос силы Али-паши.

Столкновение
С одной и с другой стороны, среди множества мачт, над морской пеной, поднятой гребцами, блестят под солнцем шлемы и щиты, а восточный ветер, столь неблагоприятный для христиан, развевает пестрые флаги. Дон Хуан приказывает развернуть знамя Лиги, благословленное папой. На борту христианских галер воины преклоняют колена, капуцины обращаются к богу. Затем раздается сигнал труб, звучит барабанный бой, и раздаются крики: “Победа!” и “Да здравствует Иисус Христос!” Галера Али-паши начинает двигаться навстречу реалу дона Хуана и производит выстрел, вызывая его, таким образом, на одиночный бой. В этот момент стихает ветер, и христиане видят в этом предзнаменование.

В центре и на левом фланге христиан тяжелые трехмачтовые весельные венецианские суда с тяжелой артиллерией подавляют огнем османские галеры. Во флоте противника, видя явное превосходство пушек христиан, начинается паника. В это время происходит первое столкновение на правом фланге. Османы, которым удалось пройти сквозь завесу огня неподвижно стоящих галеасов, стараются обойти их и, пройдя вдоль побережья, зайти в тыл. Начинается полная неразбериха, во время которой венецианцы Агостино Барбариго отражают нападение, а затем контратакуют.

Барбариго, раненный стрелой, умирает в момент, когда становится очевидным поражение противника; их галеры, многие из которых взяты на абордаж, сталкиваются друг с другом, и 54 из 60 погибают. В центре, где встречаются два главнокомандующих, сражение проходит не менее яростно. Столкновение идет по всему фронту: на корабли, взятые на абордаж, бросаются солдаты, рискуя остаться на борту противника, если корабли разойдутся. В шуме и грохоте боя испанские и турецкие пехотинцы безжалостно убивают друг друга. Прежде чем перейти к рукопашному бою, они обмениваются выстрелами из аркебуз сначала с бортов своих кораблей, затем на палубах среди закованных цепями гребцов. Никто не имеет общего видения боя, который превращается в совокупность отдельных сражений между галерами и между людьми. Наконец дон Хуан и его люди завладевают телом Али-паши, убитого во время атаки. Известие о его смерти привносит явное смятение в рядах турок, но потребовалось еще вмешательство арьергарда христиан, прежде чем удалось подавить их сопротивление.

Последнее усилие османов и их бегство
Между тем, на юге Андреа Дориа, по непонятным причинам, образует брешь в плотном строю боевых судов христиан. Этим обстоятельством тут же воспользуется Улюг Али, правитель Алжира. Он обрушивает удар на отдельные венецианские галеры, которые под командованием мальтийского капитана пытаются оказать сопротивление. Используя свое преимущество на данном участке, Улюг Али наносит сопернику тяжелые потери и берет в плен много людей.

Но этот эпизод не может изменить судьбу сражения: одержанный перевес в центре и на флангах позволяет христианам направить основные силы на суда Улюг Али. Среди всеобщего хаоса в плен попадает писатель Сааведра Мигель де Сервантес, автор “Дон Кихота”. “В тот день, когда была разбита гордость османов, среди многих счастливых людей лишь я был несчастен [...] Я вижу себя в ночи после этого незабываемого дня, у меня на ногах кандалы, а на руках наручники”, — напишет он... Когда поражение турок стало очевидным, христианские рабы на турецких галерах тоже принимают участие в их уничтожении.

В этот день, 7 октября, был развеян миф о непобедимости османов. Потери христиан тяжелы: 7500 убитых и 20 000 раненых. Но и враг понес еще более тяжелые потери: от 20 000 до 30 000 убитых и раненых, не считая беглецов, убитых восставшими греческими крестьянами, и 15000 освобожденных рабов. При известии о победе прокатывается волна радости и облегчения, особенно в Венеции. Вскоре папа принимает решение, что 7 октября будет праздником в честь Святой Девы. Священная Лига просуществовала недолго, и сражение при Лепанто не поставило на колени Османскую империю. Всего год спустя она собирает не менее мощный флот. Но все же нанесенный удар сыграл свою роль: флот остается в бездействии, а продвижение мусульман к западному Средиземноморью окончательно остановлено.

Читайте далее: Разгром Армады (Испанский флот против Англии)

БИТВА ПРИ СЕН-КАНТЕНЕ - бесполезная победа Испании

Битва при Сен-Кантене мало известна во Франции. И все же 10 августа 1557 года Валуа потерпели на северной границе в сотне километров от Парижа поражение, которое сравнимо с поражением при Креси и Азенкуре. Правление короля Испании Филиппа II начинается блестящей победой.

Меньше всего летом 1557 года коннетабль де Монморанси, предводитель французской армии, противостоящей испанской армии в Пикардии, хочет вступить в бой. Огромным силам противника, 45 000 человек (включая 14 000 всадников) и 70 пушек, он может противопоставить лишь 20000 человек и 15 пушек, поскольку часть французской армии находится в Италии с герцогом Гизом. Филипп II поручил командование герцогу Савойскому Эммануэлю-Филиберту, весьма враждебно настроенному по отношению к французам, которые заняли его владения.

Намереваясь вступить в Пикардию, а затем как можно быстрее продвинуться к Парижу, он делает вид, что направляется к крепости Мариенбург к северо-востоку от Сен-Кантена, чтобы именно там французы сосредоточили свои силы. Затем, среди ночи подняв свой лагерь, обрушивается 2 августа на укрепленный город Сен-Кантен. Адмирал Колиньи, пользуясь еще не полной осадой, успевает занять оборону. Но вскоре начинается штурм. Колиньи, несмотря на то, что в городе много беженцев, а городские жители не желают участвовать в боях, делает все возможное для организации сопротивления.

Задержать врага
Сопротивление французов в Сен-Кантене имеет целью сдержать продвижение врага. Но чтобы выстоять, Колиньи нужна помощь. В ночь на 4 августа Анделот, брат Колиньи, безуспешно пытается проникнуть в город. 8 августа прибывают новые силы, отправленные Марией Тюдор, королевой Англии и супругой Филиппа II, которые присоединяются к осаждающим, усиливая блокаду. Тогда Колиньи советует дяде провести своих людей с юго-запада, перейти через Сомму и болота и проникнуть в город. Монморанси соглашается, но не торопится отправиться в путь и появляется на южном берегу лишь утром 10 августа. Он довольно легко берет городок Иль. Но время ушло. Кроме того, операция организована плохо и скудными средствами.

Вследствие ошибки, которая привела к печальным последствиям, несколько имевшихся в их распоряжении лодок застряли в конце колонны. Когда же их, наконец, спустили на воду, испанцы открыли огонь из аркебуз. Перегруженные лодки перевернулись в воде. Только 450 человек добрались до берега. Солдаты императорской армии, находившиеся на северо-востоке от Сен-Кантена, быстро пришли в себя после удивления, вызванного неожиданным появлением врага. Они поняли, что Монморанси допустил оплошность, оставив брод через реку Рувруа к северо-востоку от города неохраняемым (решив, что от него мало проку). Увлекаемая графом Эгмонтом конница ринулась туда и перебралась на другой берег. Чтобы не рисковать людьми перед лицом более многочисленного врага, коннетабль запрещает контратаку. К полудню он подумывает об отступлении. Когда же через час он решает отдать приказ, время уже упущено.

В этот день удача на стороне Эгмонта, всадники которого в сопровождении рейтеров Мансфельда, аркебузеров из Брюнсвика и многочисленной все пребывающей пехоты атакуют открытый фланг французской армии. Маркитантов охватывает паника, они прячутся среди солдат, сея беспорядок в их рядах. Монморанси, видя, что его армия атакована со всех сторон, пытается пожертвовать отдельными отрядами, чтобы спасти армию в целом. Но это уже невозможно: пушки бьют по пехотинцам, отступление превращается в бойню...

В этот день французы теряют ранеными, убитыми и взятыми в плен две трети солдат. Сам Монморанси, будучи раненным, вынужден сдаться в плен. В плен попадают и 600 дворян, большинство знатных сеньоров. Остатки армии разбредаются, и дорога на Париж открыта солдатам Филиппа II, который захватывает несколько укреплений на границе. Король Франции Генрих II, опасаясь нападения на столицу, срочно вызывает из Италии Гиза. Но испанская армия не получает приказа на продвижение вперед; после долгих колебаний Филипп II предпочитает расправиться с Сен-Кантеном, яростно оборонявшимся под командованием Колиньи.

Неиспользованная победа
Поскольку адмирал отказывается капитулировать, город подвергается жесточайшей бомбардировке. 27 августа 60 единиц артиллерии обрушивают снаряды на крепостные стены, и пехота сметает оборону города. Защитники либо бегут, либо, как Колиньи и Анделот, укрываются в оборонительных сооружениях. Оба брата попадают в плен, но Анделоту удается бежать следующей ночью.

В течение трех дней испанцы, фламандцы, немцы и англичане грабят, убивают, насилуют, закалывают, жгут дома. Наконец король входит в разрушенный город. Для него война окончена. Он распускает огромную дорогостоящую армию и возвращается в Брюссель, окончательно отказавшись от планов завоевания Парижа. И все же престиж Франции подорван. В столице Монморанси полностью дискредитирован, в то время как Гизу приписывают роль спасителя. Когда же на следующий год французы снова вступают в борьбу, они опять терпят поражение, на этот раз в битве при Гравелине.

И вновь испанская монархия, истощенная военными расходами, не стремится использовать свою победу; не имея возможности оплачивать армию, она предпочитает вести переговоры. В Като-Камбрези 13 апреля 1559 года Франция подписывает мир с Англией, а затем с Испанией. Итальянские войны также завершены. Филипп II возвращается в Испанию, оставляя Нидерланды, где население недовольно проводимой им реформаторской политикой, направленной на защиту католицизма. В 1568 году он казнит Эгмонта, считая его недостаточно преданным. Во Франции в июле 1559 года умирает Генрих II.

Он оставляет после себя страну, в которой, несмотря на королевские репрессии, прогрессирует кальвинизм, и где противоборствуют аристократические кланы Гиза и Монморанси. Первого убивают, второй погибает в бою. Что касается Колиньи, он становится предводителем протестантов и погибает во время Варфоломеевской ночи (1572).

Читайте далее: Сражение при Лепанто (Христианский крест торжествует над мусульманским полумесяцем)

Эрнан Кортес завоевывает столицу ацтеков

В 1519 году с острова Куба отправляется испанская экспедиция, которая высаживается на берегах Мексики. Возглавляет отряд Эрнан Кортес, поставивший целью завоевать процветающую страну ацтеков. Фортуна улыбается авантюристу, который без боя подчиняет столицу ацтеков. Но по истечении нескольких месяцев Теночтитлан восстает и изгоняет пришельцев. В мае 1521 года испанцы возвращаются, чтобы покорить мятежный город.

От берегов Юкатана Кортес поднимается вверх к провинции Кемпоала. С этого момента ацтеки безуспешно пытаются золотом и дорогими подарками откупиться от притязаний пришельцев. Но Кортеса и его спутников влекут источники большого богатства. Они добираются до столицы, расположенной на западе. По дороге они дают несколько боев и набирают союзников. Император Монтесума, несмотря на все предпринятые им попытки, не может остановить продвижение испанцев. Так, 8 ноября 1519 года они входят в столицу.

Восстание Теночтитлана
Правитель ацтеков с почетом встречает “гостей”. Но в ответ на пышную встречу Кортес, используя, как предлог, стычку между испанцами и ацтеками, берет его в плен и держит как заложника. Затем от имени Монтесумы он управляет страной. В течение нескольких месяцев ацтеки, привыкшие к слепому повиновению своему предводителю, скрывают недовольство. Ситуация меняется, когда Кортес покидает столицу, чтобы сразиться с флотом, направляемым против него правителем Кубы, который обманом был отстранен от экспедиции.

В то время как он сражается с земляками и вербует их в свою армию, испанский офицер, оставшийся контролировать Теночтитлан, убивает часть знатных ацтеков. Город, который только и ждал сигнала, восстает. Его жители осаждают иностранный гарнизон. Кортес спешит в столицу. Во время бурных переговоров Монте-суму смертельно ранят. Неизвестно, был ли нанесен удар испанцем или ацтеком. Напряжение возрастает, и 30 июня 1520 года Кортес объявляет о том, что покидает город. Ночь, когда испанцы и их индейские союзники покидали город, назвали “Noche triste” (“печальной ночью"). Нагруженные награбленными драгоценностями и золотом, беглецы сотнями падают в бою с ацтеками.

Перед боем
Вместе с оставшимися в живых Кортес отступает к городу Тласкала, где восстанавливает свои силы. Он строит парусные суда,чтобы атаковать город, стоящий на озере, и получить выход к многочисленным каналам. К этому времени испанские корабли пересекают Мексиканский пролив и прибывают на смену погибшим при бегстве воинам. После шестимесячной подготовки капитан располагает 1000 испанских солдат и около 20 000 индейцев. В качестве оружия имеются арбалеты, мушкеты, несколько пушек, скорее для устрашения, и доспехи. Имеются также и лошади, которые неизвестны индейцам.

Со своей стороны Теночтитлан организует защиту. Город собирает все силы, хотя в нем свирепствует эпидемия кори, которую принесли с собой чужеземцы. Те, кто пережил заболевание, изготавливают оружие: луки, метательные трубки, рогатки, обсидиановые мечи и копья. Людей привлекают на строительство длинных дамб, которые соединяют поселение с твердой почвой. Чтобы помешать продвижению неприятеля, они копают длинные и глубокие траншеи, строят баррикады и разрушают имеющиеся мосты. Труд женщин также используется. Во время осады они подносят сражающимся камни и стрелы.

Безжалостная осада
Осада начинается 30 мая 1521 года с окружения города и разрушения акведука. Затем Кортес бросает войска на захват дамб. Атакующие находят решительный отпор ацтеков. Продвижение захватчиков чрезвычайно медленно. Наступление с двух сторон на город Тлателолко и его рыночную площадь проваливается, по словам очевидца, из-за небрежности Кортеса. Погибает большое количество испанцев и индейских помощников. Многие попадают в плен, и их приносят в жертву на вершинах храмов на глазах у своих друзей. Однако успех ацтеков длится недолго. Это лишь прелюдия к настоящей войне. По мере своего продвижения вперед Кортес разрушает город, его дома и храмы. Каналы и траншеи засыпаны. Все сравнивается с землей.

А впереди ацтеки, у которых нет воды и пищи и которые умирают тысячами. Население доведено до того, что в поисках пищи перекапывает землю в городе, надеясь найти хоть какие-нибудь корешки, и поедает кору деревьев. Но для ацтеков лучше смерь, чем капитуляция. Испанцы, которые уже занимают большую часть Теночтитлана, вдыхают запах разлагающихся трупов, которые кучами лежат на улицах. 13 августа 1521 года они сметают последний оборонительный заслон и берут в плен нового императора Куаутемока, укрывшегося на пироге со своей семьей. Его судят и приговаривают к смерти. Столица лежит в развалинах. Ацтекское государство уничтожено. На том месте, где стоял Теночтитлан, испанцы воздвигают Мехико, столицу своих новых владений.

Читайте далее: Битва при Сен-Кантене (Бесполезная победа Испании)

МАРИНЬЯНО - победы Франциска I в Италии

14 сентября 1515 года в Мариньяно, вблизи Милана, Франциск I после двух дней упорных боев побеждает швейцарскую армию, которая сражается за герцога Миланского. Таким образом, королю Франции удается положить конец третьей итальянской войне, начавшейся в 1509 году при его предшественнике Людовике XII, и Франция вновь господствует над Северной Италией.

Своей смелостью и буйным темпераментом, проявленными Франциском I в бою при Мариньяно, он создал яркий образ идеального рыцаря, который будет сопровождать его на протяжении всего периода правления.

Вернуть Северную Италию
Сразу же после коронации в Реймсе 25 января 1515 года Франциск I начинает кампанию за Северную Италию, которая была прервана смертью Людовика XII. Герцогство Миланское, находившееся в руках принца Максимилиана Сфорца, защищается гарнизоном, в котором имеется от 15000 до 20000 швейцарских наемников. В августе французская армия, насчитывающая примерно 40 000 человек, многие из которых иностранцы, переходит по горной дороге через Альпы, избегая перевалов Монженевр и Монсени, которые находятся в руках противника. Пушки, кулеврины и фальконеты поднимаются лебедками или перевозятся в разобранном виде.

Добравшись до долины По, французы направляются к Мариньяно, небольшому городку, расположенному вблизи Милана. Франциск I пытается начать переговоры со швейцарцами, обещая им выплату в миллион экю золотом. Но, находясь под влиянием неординарного персонажа, некоего авантюриста Матхауса Шайнера, называемого себя кардиналом Сионским, швейцарцы отказываются от этого предложения. Битва начинается во второй половине дня 13 сентября на огромной болотистой равнине долины По. Командир французской артиллерии Галиот де Жнуйак устанавливает пушки в сухом месте на длинной полосе твердой почвы между двумя болотами. Однако такая диспозиция, удобная для артиллерии, затрудняет перемещение конницы. В общем хаосе швейцарцы приближаются к пушкам, но им не удается завладеть ими из-за плотного огня.

С приходом вечера обе армии прекращают бой. Не сходя с коня, Франциск I всю ночь наводит порядок в своих боевых рядах, заставляет переместить артиллерию назад и диктует множество писем, одно из которых предназначено матери, Луизе Савойской, в котором он говорит: “Всю ночь остаюсь в седле и с мечом в руке. Вот уже двадцать восемь часов, как я на коне без воды и пищи”.

Победа "короля-рыцаря"
Утром 14 сентября военные действия возобновляются. Франциск I выстраивает свою армию в длину. Сам он командует центром, герцог Алансонский возглавляет левый фланг, а коннетабль Бурбонский руководит правым флангом. Пушки Галиота де Жнуйака ни на минуту не прекращают огонь. Вооруженные длинными копьями, 50 000 швейцарцев бросаются в центр французских линий, но их атака отбита. Примерно в то же время, в полдень, венецианская армия прибывает в Мариньяно и нападает на швейцарцев с тыла. Они отступают, и французы, обессилевшие от двухдневных непрерывных боев, не преследуют их. 14 сентября Франциск I посвящен в рыцари Байаром.

Приведя к потерям со швейцарской стороны в 13 000 человек и с французской от 2000 до 3000, битва в Мариньяно была жестоким испытанием для обеих сторон. Эта битва имела серьезные политические последствия. Максимилиан Сфорца отдает герцогство Миланское Франции. Папа Лев X Булонским конкордатом признает за королем Франции право назначать епископов, делая его духовным предводителем королевства. И наконец, швейцарцы подписывают в 1516 году во Фрибурге “вечный мир”, по которому они никогда не должны выступать с оружием против Франции. Очень скоро битва в Мариньяно обрастает легендами; 20-летний король становится рыцарем прямо на поле боя и превращается в самого известного героя своего времени; его сравнивают с Гераклом, Ганнибалом и Юлием Цезарем.

Читайте далее: Падение Теночтитлана (Эрнан Кортес завоевывает столицу ацтеков)

ВЗЯТИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ - конец Византийской империи

Османские турки, господствовавшие на мусульманском Востоке, прибирают к рукам то немногое, что остается от византийских владений: в конце XIV века к ним переходит Болгария и часть Греции. После этого они сражаются с монголами Тамерлана, что дает краткую передышку византийцам, но затем военные завоевания османов начинаются вновь.

В начале 1450-х годов Византийской империи принадлежит лишь небольшая территория вокруг столицы Константинополя, которую окружают мощные крепостные стены. Кроме этого, в нее входят несколько районов, как например Фракия и отдельные острова Пелопоннеса, над которыми император имеет лишь номинальную власть. Султан Мехмед II (1451 —1481), разбив византийцев, в 1453 году направляется к Константинополю во главе мощной армии.

Мощь турецкого огня
Отец Мехмеда II, Мурад II (1421—1451), уже предпринимал попытку взять город. После неудачной осады в 1422 году ему пришлось отступить перед натиском наемников, обученных военному делу на деньги византийского императора Мануэля Палеолога (умер в 1425 году), однако он все же был вынужден платить туркам дань. Угроза, нависшая над Константинополем, становится весьма реальной, и христиане Запада весьма обеспокоены. Папа Евгений IV пытается организовать крестовый поход, чтобы оказать помощь византийцам после их присоединения к римскому католицизму во время собора в Бале (1439). Но войска, объединившиеся вокруг папского легата и короля Венгрии, 10 ноября 1444 года терпят поражение в Варне. Снова византийцы остались без помощи перед лицом опасности, исходящей от турок.

Турки располагают ограниченными морскими силами. Поэтому ожидать нападения следует с суши. Поражение 1422 года познакомило османов Мехмеда II с превосходной греческой защитой и укреплениями Константинополя. Чтобы преодолеть могучие крепостные стены, султан снабжает своих солдат мощной артиллерией. Начав осаду города 7 апреля, турки разворачивают артиллерию и обстреливают крепостные стены, пытаясь пробить брешь в стене и начать атаку.

Конец Восточной Римской империи
Со своей стороны византийцы мобилизуют все силы. На службе у императора находятся наемники, тагмата, хорошо обученные и размещенные в казармах столицы. Последний византийский император Константин XII Палеолог (1449—1453), беря пример со своих предков, ведет войско в бой. Не он ли является вторым военачальником на земле после бога? Флаги византийцев с изображением Богоматери, ангелов и архангела Михаила развеваются на крепостных стенах, чтобы показать туркам, что они сражаются с самим Господом и со всеми святыми. Но на самом деле защитниками движет решимость отчаяния.

Город, опустевший с XIV века, стал городом-призраком. Небольшая группа генуэзцев под командованием капитана Джованни Джустиниани приходит в город перед приближением турок и оказывает поддержку византийцам. Историк Дукас (умер в 1470 году) является свидетелем всех эпизодов осады и рассказывает об этом в захватывающих историях. После двух месяцев осады город, отбивший бесчисленное количество штурмов, сдается.

Туркам удается пробить брешь в стене и проникнуть в город. Начинаются ужасные уличные бои. Константин XII Палеолог умирает с оружием в руках, за ним следует генуэзец Джованни Джустиниани. Считая сопротивление бесполезным, императорский штаб решает сдать город. Византийцы сдаются туркам Мехмеда II в ночь с 28 на 29 мая 1453 года.

Мехмед, которого теперь называют “Завоеватель” (Фатих), перестраивает церковь св. Софии в мечеть и превращает Константинополь, который покинули греки, в свою столицу. Последнее византийское владение в Пелопоннесе, Морейский деспотат, прекращает свое существование в 1460 году.

Читайте далее: Мариньяно (Победы Франциска I в Италии)

ОСВОБОЖДЕНИЕ ОРЛЕАНА - девственница идет на помощь Карлу VII

Город Орлеан контролирует подход к Луаре и территории, еще находящиеся во власти Карла VII, прозванного в насмешку “буржским королем”. Герцог Бедфорд, который из Парижа управляет территориями Генриха VI (1422—1471), короля Англии и Франции, устал от бесконечных вооруженных стычек. Он решает вступить на территорию Карла, укрывшегося в Шиноне.

Экспедиционным корпусом командует граф Солсбери. Его целью является подчинение земель данного района и, прежде всего, захват города Орлеана, принадлежащего герцогу Орлеанскому, пленнику англичан с периода битвы при Азенкуре.

Страдания Орлеана
Орлеан представляет собой хорошо укрепленный город. Кроме могучих стен, защищенных рвом, мост через Луару, соединяющий город с южным берегом реки, снабжен подъемником, а доступом к нему управляют из крепости Турель. 12 октября армия графа Солсбери приближается к городу. Моментально организуется осада, и крепость оказывается в жесточайшей блокаде.

Граф Солсбери видит в Турели ключ к взятию Орлеана. Поэтому он сосредоточивает атаки на южном берегу. 24 октября крепость Турель взята штурмом. Тогда французы отходят в город и по приказу Дюнуа, который руководит обороной, разрушают арки луарского моста, чтобы не дать англичанам возможности воспользоваться своим успехом. Увидев это, англичане устанавливают орудия на башнях крепости и начинают обстреливать осажденный город.

Граф Солсбери, убитый снарядом, не видит плодов своего успеха. Его заменяют герцог Суффолк и его помощник Джон Талбот. Принимается решение полностью изолировать город. Численность англичан не велика, и они должны разделиться на два корпуса для того, чтобы действовать одновременно на двух берегах Луары. До весны 1429 года они сооружают сеть укреплений и бастионов для того, чтобы плотно окружить город и полностью блокировать снабжение продовольствием. 12 февраля 1429 года осажденные при помощи отрядов, верных будущему дофину Карлу VII, пытаются захватить английский обоз, сделав вылазку в местечко Рувре. Англичане, укрывшись за перевозимыми ими бочками с сельдью, без труда отбили нападение. Эта битва, названная “днем сельди”, стала провалом, и голод начинает реально угрожать защитникам города. 

Жанна д'Арк спешит на помощь
Предпринимается попытка достойной сдачи города. Орлеанцы предлагают сдаться герцогу Бургундскому, союзнику англичан и одновременно являющемуся принцем королевской семьи и кузеном Карла. Герцога Бедфорда такие условия не устраивают, поскольку он уверен в скором и неизбежном падении города.

В этот момент молодая девушка из Лотарингии весьма скромного происхождения приходит к Карлу VII в Шинон и предлагает возглавить освобождение Орлеана. Ей удается убедить королевское окружение, которое сначала выразило глубокое недоверие, что она исполняет священную миссию. Карл VII рассудил, что ему терять нечего, и дал Жанне небольшой отряд и продовольствие, и она с отрядом направляется к Орлеану.

Маленькая армия спасения приближается к городу 28 апреля 1429 года. Решив, несмотря на мнение своего окружения, проникнуть в город с севера, Жанна без труда преодолевает английские оборонительные сооружения, поскольку англичане сосредоточили все силы на южном берегу. Орлеанцы устраивают Жанне триумфальный прием. Слухи о том, что она святая и что “голоса”, с которыми она общается, принадлежат Святой Деве и святому архангелу Михаилу, внушают надежду жителям Орлеана.

Освобождение города
Приободренные появлением Жанны, осажденные пытаются взять инициативу в свои руки, тем более что значительные силы королевской армии направляются к городу. Не дожидаясь ее подхода, 6 мая в городе начинают атаку на бастионы Сен-Лу, где находятся англичане. Казалось, что атака вот-вот провалится, но Жанна вдохновляет сражающихся личным примером. И бастион был взят.

На следующий день Жанна увлекает за собой воинов на штурм крепости Турель на правом берегу Луары. Крепость подвергается жесточайшей атаке. Будучи раненной, девушка продолжает сражаться. Она то исчезает, то вновь появляется на стенах Турели. Англичане прекращают сопротивление. Они бросаются в реку, и многие из них так и остаются в Луаре. Осада Орлеана снята. Бастионы освобождены от трупов и сожжены. Город спасен. При всеобщем ликовании Жанна входит под удары колокола в церковь. Значение этого события огромно: Орлеан становится символом сопротивления, а успех Жанны возрождает надежды Карла VII.

Читайте далее: Взятие Константинополя (Конец Византийской империи)

АЗЕНКУР - последний порыв французского рыцарства

Новый король Англии Генрих V Ланкастерский (1413—1422) жаждет войны. В то время как ведутся переговоры о его женитьбе на Екатерине, дочери короля Франции Карла VI (1380—1422), и о том, чтобы переуступить Гиень англичанам, он увеличивает количество провокационных вылазок. Королевство Франции, ослабленное и раздираемое внутренними конфликтами, является легкой добычей.

28 июля 1415 года Генрих V посылает к двору Карла VI эмиссаров, везущих ультиматум. Не дожидаясь ответа, он собирает свою армию, уже готовую к войне, и высаживается в Портсмуте, нарушая тем самым перемирие, существовавшее с 1396 года.

На завоевание Франции
В августе 1415 года английская армия высаживается в устье Сены, в местности под названием Ко. Продвигаясь в самое сердце Нормандии, она направляется к портовому городу на Сене Гарфлеру. Этот порт, играющий жизненно важную роль, поскольку снабжает Париж продовольствием, охраняется небольшим гарнизоном. Подвергаясь регулярным обстрелам, он вынужден капитулировать через несколько недель после начала осады.

Эта победа укрепила положение Генриха, но он потерял много времени. Кроме того, приближается зима, а его армия ослаблена эпидемией дизентерии. Продвижение к Парижу невозможно. Тогда он решает отправиться на север к крепости Кале, английскому владению с 1347 года, где его отряды смогут перезимовать.

Несмотря на распри между арманьяками и бургиньонами, которые раздирают двор, несмотря на более чем скромную помощь герцога Датского Карлу, ставшему впоследствии безумным, но сохранявшему в тот момент ясность ума, в Руане Генриху удалось собрать многочисленную армию. Вплотную преследуя англичан, он решает отрезать им путь в Кале. 24 октября 1415 года, после многих дней форсированного марша, обе армии встречаются в окрестностях Арраса, в 500 метрах от небольшого городка Азенкур.

Противостояние двух армий
Ночью, под проливным дождем французская армия занимает свои позиции. Укрепившись в лагере, у англичан есть время, чтобы перевести дух. Утром 25 октября, в день святого Крепина, французы констатируют, что их лошади с большим трудом перемещаются по грязи, а люди изнурены; многие уговаривают короля отказаться от боя. Герцог Иоанн Беррийский, чувствуя, что дело может обернуться скверно, и, помня об ужасном поражении при Пуатье, укрывает короля и его сына, дофина, в надежном месте.

При наступлении рассвета, под непрекращающимся дождем две армии оказываются лицом к лицу. Все утро они наблюдают друг за другом. Генрих V расставил своих людей широкими колоннами, в которых всадники стоят вперемежку с лучниками. Французы под предводительством коннетабля Шарля д’Альбре стоят плотными боевыми рядами. Численное превосходство королевской армии — приблизительно 20 000 человек, что вдвое превышает англичан, — не является их преимуществом; поле сражения настолько узкое, что пехотинцам на нем нет места, и армия лишается их поддержки. Этот факт парадоксально изменяет равновесие сил, и преимущество переходит к англичанам. Кроме того, рыцарская конница строится в зависимости от социального ранга каждого рыцаря. Принцы крови занимают первую линию, в то время как профессионалы, имеющие опыт ведения боя, вынуждены следовать за ними.

Французское рыцарство уничтожено
К 11 часам английская конница бросается на войско Карла VI. Французские рыцари, стоящие плотными рядами, не имеют достаточной свободы для маневрирования и становятся легкой добычей для английских стрел. Лучники Генриха, укрытые за палисадами, которые хорошо их защищают и легко переносятся по мере надобности, уничтожают французов. Их действия намного эффективней французских арбалетчиков, которые проигрывают им в скорости и мощности стрельбы. Первые ряды французов пятятся назад, а сзади на них напирают следующие ряды. Начинается свалка, лошади пугаются, французские рыцари, оказавшись на земле, путаются в тяжелой амуниции, и все это приводит к невообразимому хаосу.
Тогда английские пехотинцы закалывают оказавшихся на земле беспомощных рыцарей. Поле боя покрывается телами мертвых. Большинство пленных сразу же находят смерть, поскольку король Англии Генрих V, который боится контратаки французов у себя в тылу, желает немедленно двинуться в Кале. Мертвые исчисляются тысячами.

Плачевные итоги
Сражение завершено, его итоги тяжелы: с английской стороны погибли 1500 человек, а с французской были убиты, по крайней мере, 5000. Азенкур вошел в историю Франции как символ величайших трагедий: 5000 погибших представляли собой цвет нации, политическую и социальную элиту королевства. Государство лишилось высшего руководства. Аристократия королевства была почти полностью уничтожена. Пять герцогов и двенадцать графов либо погибли, либо находились в плену. На севере Франции не осталось ни одного легиста, а в районе Куроны — высших чинов офицерства.

Гражданская и военная администрация лишилась своих руководителей. Знать, особенно на Севере, та, которая с X века служила королю, заплатила очень тяжелую дань; ряд семей так и не оправится от последствий Азенкура, поскольку либо все мужчины рода погибли одновременно, либо же выкуп, который потребовали англичане за пленных, полностью разорил эти семьи. Усугубляя и без того тяжелую ситуацию, гражданская война между двумя благородными кланами Франции — арманьяками и бургиньонами — позволяет англичанам в последующие 15 лет подчинить себе большую часть страны, ставя под вопрос существование государства.

Получив от победы при Азенкуре все, что ему надо, Генрих Ланкастер возвращается в порт Кале и отправляется 16 ноября в Англию.

Читайте далее: Освобождение Орлеана (Девственница идет на помощь Карлу VII)

ВТОРЖЕНИЕ МОНГОЛОВ В ИНДИЮ -Тамерлан захватывает Дели

В 1369 году Тамерлан, родившийся в 1336 году в Туркестане и претендующий на родство с великим завоевателем Чингисханом, становится верховным предводителем монголов Центральной Азии. Обосновавшись в Самарканде, своей столице, он принимает мусульманскую веру и мечтает покорить все турецкое и арабское население и восстановить, таким образом, империю своего предка. Тот, кого турецкое и западное население называет Тамерлан, или Тимур Ланг, имеет хорошо организованную армию, именуемую арабскими и турецкими хрониками “ордой”. Война, которую Тамерлан ведет против мусульманских народов, дает передышку с конца XIV до начала XV века византийцам, подвергающимся нападениям османских турок.

Беспощадный предводитель
Подчинив себе в 1397 году Золотую Орду и опустошив районы Волги, Тамерлан с триумфом возвращается в Самарканд. Не давая себе ни малейшей передышки, движимый страстным стремлением захватить владения султана Махмуда, которому принадлежат страны Инда и верхнего Ганга, или Делийский султанат, он снова собирает свою армию и в тот же год отправляется в Индию.

Конница Тамерлана, главное оружие монголов, состоит из формирований с особыми знаками отличия и цветами. Некоторые из них имеют тяжелое вооружение, в то время как другие, одетые в кольчуги, составляют легкую конницу. Его силы столь многочисленны, что иногда достигают нескольких сотен тысяч человек. Эта непобедимая армия вызывает своим появлением шок. Кроме того, кровавая репутация Тамерлана идет впереди него: ужас, вызванный жестокими убийствами, играет не меньшую роль, чем его реальная сила.

Конец Делийского султаната
Делийский султанат, возникший в XIII веке и управляемый династией Мамлюков, ослаблен внутренними распрями. Султан Махмуд из династии Туглуков владеет территорией, раздробленной на множество мусульманских княжеств. Тамерлан становится ярым ортодоксальным мусульманином; он преследует цель увлечь борьбой за благородное дело монгольских и туркменских воинов своей армии, которые не являются сторонниками столь дальнего похода.Добравшись наконец-то в апреле 1398 года до Центральной Азии, его армия проходит через Кабул и Лахор, переходит через Инд и 3 сентябре подходит к Таламбе. 13 октября армия захватывает город, население которого обращает в рабство. Затем в течение нескольких недель подвергается разграблению богатейший Пенджаб.

Наконец Тамерлан приближается к Дели и начинает осаду города, который открывает для монголов путь к несметным богатствам. Султан Махмуд во главе большой армии, состоящей из нескольких десятков тысяч человек, пытается спасти свою столицу. Столкновение происходит 17 сентября 1398 года. Несмотря на наличие 120 слонов и конницы, армия Махмуда очень быстро оказывается в кольце отрядов противника. Монгольские всадники разбивают наголову повергнутых в ужас индийцев. Побежденный Махмуд пускается в бегство и находит прибежище в Гуджарате. Дели пал, его несметные богатства отданы на растерзание, 80 000 человек было казнено, а оставшееся население обращается в рабство. Тамерлан отправляет всех ремесленников из числа пленных в свою столицу, чтобы они приняли участие в строительстве величественной мечети.

С победой Тамерлана заканчивается период существования Делийского султаната, а воспоминание о ней навсегда остается в памяти индийцев, как непоправимая катастрофа. В результате победы монголам достается богатое царство, которое простирается по всей Северной Индии. В январе 1399 года Тамерлан продолжает продвижение и разоряет Джамну. 19 марта он переправляется с награбленным добром через Инд, оставляя своих наместников управлять завоеванными землями. Неутомимый воин, он отправляется сражаться с мамлюками, хозяевами Сирии и Египта, и в 1400 году подходит к стенам города Алеп.

Читайте далее: Азенкур (Последний порыв французского рыцарства)

БЕГСТВО ПРИ ПУАТЬЕ - король Франции становится пленником англичан

19 сентября 1356 года король Франции Иоанн Добрый вынуждает Эдуарда, принца Уэльского, прозванного Черным принцем, принять бой, которого тот не желает, поскольку уверен в поражении. Результат встречи противоположен ожиданиям: английские лучники одерживают блистательную победу над французским рыцарством, а вечером того же дня сам король Франции и его младший сын оказываются в плену.

Бесспорное и неожиданное поражение является решающим фактором самого тяжелого кризиса Франции за всю ее историю.

Блистательный англичанин Черный принц
С начала лета в Нормандии военные силы герцога Ланкастерского и Филиппа, сына короля Карла Наваррского - еще одного претендента на трон, находящегося в тот момент в плену, противостоят армии Иоанна Доброго, ставшего королем Франции шесть лет назад. Военные действия не приносят никакого результата. Черный принц, старший сын короля Эдуарда III, получивший такое прозвище за цвет одежд, которые прикрывают его доспехи, предпринимает боевой рейд от Перигора до Турени, сметая на своем пути Лимузен, Овернь, Ле-Бери и Ле-Пуату. Он повторил это во второй раз: в 1355 году, получив в Аквитании должность офицера от своего отца, возглавил молниеносный бросок от Бордо до Нарбона и обратно. Французы сохранили ужасные воспоминания о грабежах, убийствах и погибших урожаях, в то время как он сам приобрел огромную добычу, славу и известность.

Победа решена заранее...
И речи быть не могло, чтобы позволить сыну английского правителя повторить бросок. Под предводительством Иоанна Доброго французская армия, куда входят брат короля, его сыновья, весь цвет французского рыцарства, двадцать шесть герцогов и графов и почти все бароны и сеньоры королевства, направляется ему навстречу.

Армия переправляется через Луару и движется на юг от Тура, чтобы отрезать англичанам, уже находящимся здесь, путь к отступлению. Эдуард Уэльский, выбравший южное направление для продвижения армии, отступает насколько возможно назад и, встретив французскую армию, старается как можно лучше расположить свой лагерь на небольшом плато возле Пуатье.

Он желает вернуться с армией назад, не строя иллюзий о возможности дойти до Бордо. В его планы входит, прежде всего, помешать французам проникнуть в Гиень, феод, ставший причиной начала войны девятнадцать лет назад. 18 сентября обе армии становятся лицом к лицу. Армия Иоанна Доброго, насчитывающая от 20000 до 40000 человек, значительно превосходит в численности армию английского принца, люди и кони которого страдают от нехватки продовольствия и фуража. Черный принц пытается начать переговоры. Через посредничество кардинала Перигор Гелия Талейрана он предлагает вернуть назад захваченную добычу и обещает не воевать в течение семи лет в обмен на возможность вернуться на свои земли. Но его усилия напрасны, поскольку уверенный в своих силах король Франции не сомневается в показательной победе.

...но произошло сокрушительное поражение
Первая атака французов против английских лучников заканчивается катастрофично. Обстоятельства же, казалось бы, складывались в их пользу: французы атакуют, в то время как отчаявшиеся англичане пытаются в беспорядке бежать. Но поскольку местность, выбранная Черным принцем, покрыта виноградниками и оградами, куда не могут проникнуть кони, король Иоанн заставляет своих рыцарей спешиться и вступить в бой на земле, несмотря на их тяжелые доспехи. Не способные бежать, они падают один за другим под градом стрел, которые сыплются на них из-за ограждений виноградников. Маршал де Клермон убит, маршал д'Одрегем ранен, многие рыцари утратили силу и энергию. Тогда большая часть армии, спешившись, бросается в самую гущу боя. Схватка жестокая.

Иоанн Добрый отправляет своих сыновей в безопасное место, кроме последнего, четырнадцатилетнего Филиппа, который не покинет его до самого конца, предупреждая: "Отец, опасность справа!.. Отец, смотрите налево!" Король с мечом в руках сражается бок о бок с воинами. Рядом с ним погибает великолепный рыцарь и знаменосец Жофруа де Шарни. Военный предводитель англичан де Буш бросается на французов во главе гасконцев. Король и его сын вынуждены сдаться, власти и английские офицеры спорят за честь пленения их. Иоанна препровождают к принцу Эдуарду, затем его отправляют в Бордо, где он проводит всю зиму. Англичане обращаются с ним чрезвычайно вежливо. Король Франции пленен, а его рыцарство уничтожено. Поражение при Пуатье приводит к кризису доверия внутри королевства.

Читайте далее: Вторжение монголов в Индию (Тамерлан захватывает Дели)

КУЛИКОВСКАЯ БИТВА - Донское побоище

Летом 1378 г. московское воинство нанесло поражение монголо-татарам на реке Вожа. После этого грозный темник, фактический правитель Золотой Орды Мамай начал готовиться к большому походу на Русь. В этом он нашел поддержку у рязанского князя Олега и у литовского князя Ягайло. Летом 1380 г. войско Мамая, в состав которого также входили наемные отряды из половцев, касогов (черкесов), аланов (осетин), армян, кавказских евреев и крымских генуэзцев, переправилось через Волгу и остановилось в устье реки Воронеж.

Во время остановки Мамай принял послов Ягайла и Олега. По заключенному между ними договору литовская и золотоордынская армии должны были соединиться на реке Ока для дальнейшего совместного наступления на Русскую землю. Литва была старинным врагом Москвы. Олег же пристал к татарам потому, что Рязанская земля лежала на пути татар, и, чем бы ни кончилось дело, он одинаково опасался и Москвы, и Орды.

Московский князь Дмитрий, готовясь к радикальной борьбе, известил всех русских князей о нависшей опасности и призвал их объединить усилия для отражения врага. В это время в Москву прибыли послы Мамая требовать обычной дани и покорности. Дмитрий, по совету духовенства и бояр, одарил послов и от себя послал в Орду с богатыми дарами Захария Тютчева для переговоров о мире. Тютчев был опытным дипломатом и, по-видимому, получил задачу выяснить силы и намерения противника, а также следить за его действиями и своевременно сообщать в Москву об изменении обстановки. Ему удалось известить Дмитрия о том, что рязанский князь Олег и Ягайло присоединились к Мамаю для совместного похода на Москву. Вскоре эти данные были подтверждены войсковой разведкой московитов.

Тем временем русские люди, пешие и конные, разными путями стекались в Москву. Вооружение и снаряжение ратников различалось в зависимости от достатка: более богатые и знатные ехали на добрых конях, были одеты в кольчуги, с нагрудниками и наручниками, имели круглые щиты, шишаки, мечи, колчаны со стрелами и луки; бедные ратники шли с топорами, копьями, палицами или кистенями.

Сбор в Коломне
Сбор русских войск был назначен в Коломне. Получив сведения об этом и учитывая поражение на реке Вожа, Мамай послал к Дмитрию своего посла для мирных переговоров. Он потребовал дань, превосходившую ту, о которой договаривался раньше. Дмитрий предложил дань в размере прежней договоренности, но Мамай отказался.


26 августа московское войско численностью 20–25 тысяч человек достигло Коломны. Из других княжеств пришло 25–30 тысяч ратников. Таким образом, в поход против золотоордынцев выступило 50–60 тысяч воинов, первоначально организованных в полки под командованием двадцати трех князей и воевод. Позже к ним присоединились брянские и псковские дружины под началом двух литовских князей — братьев Ягайло. По разным причинам не было полков смоленских, новгородских, нижегородских и рязанских. Ополчение состояло из князей, бояр, духовенства, ремесленников, купцов и вооруженных холопов, то есть из всех слоев населения. Конница по численности не уступала пехоте. В ее состав уже входили отдельные ударные соединения тяжелой кавалерии — «кованая рать».

В тот же день Дмитрий произвел смотр русской рати и отдал приказ об организации ее для похода и боя. Прибывшие полки были сведены в пять тактических единиц — передовой (сторожевой) полк, большой полк, полки правой и левой руки и засадный («западной») полк. В каждый тактический полк Дмитрий назначил воеводу, которому подчинялись князья и воеводы организационных полков.

Оценив обстановку и стремясь не допустить соединения Ягайло и Мамая, Дмитрий решил идти навстречу золотоордынскому войску и разбить его еще до подхода литовских сил. Двигаться было решено кружным путем, по окраинным рязанским землям. Дмитрий не хотел усугублять положения Олега Рязанского (он поневоле должен был держаться Мамая из расчета спасти свое княжество, многие волости и села которого были опустошены татарами осенью 1378 г.) и провоцировать его на выступление против Москвы. По этой же причине Дмитрий приказал всем полкам, чтобы при движении по Рязанской земле «никто же не коснулся ни единому власу» рязанцев.

30 августа русская рать переправилась через Оку у устья реки Лопасыя и направились затем к верховьям Дона. Конная разведка сообщала о передвижениях и численности неприятельской армии. Наконец, 5 сентября русские войска вышли к устью реки Непрядва, где и сосредоточились, пройдя за семь суток расстояние около 125 километров. На военном совете в деревне Чернова было решено переправиться на правый берег Дона и вступить в смертельный бой с неприятелем. «Братья, — заявил на совете князей и воевод Дмитрий, — лучше есть честна смерть злого живота; лучше было не идти против безбожных сил, нежели, пришед и ничтоже сотворив, возвратиться вспять; перейдем ныне в сей день за Дон все и там положим головы свои все за святые церкви и за православную веру и за братью нашу, за христианство!» В специальном порядке началось строительство мостов для каждого из пяти, и одновременно разведывались броды: местность была болотиста удобная. Переправа через Дон завершилась в ночь на 7 сентября. Для этого были уничтожены мосты, чтобы никто из воинов не думал об отступлении.

Переправа через Дон имела не только моральное, но и огромное военно-тактическое значение, предопределив дальнейший способ действий русской рати. На левом берегу реки можно было только обороняться. Переправившись же и уничтожив за собой мосты, необходимо было действовать наступательно. Кроме того, водная преграда в тылу русских обеспечивала их от возможного удара с тыла, где могли появиться рязанцы и литовцы.

7 сентября разведывательный отряд Семена Мелика вступил в бой с передовыми частями Мамая и нанес им значительный урон. Узнав о приближении неприятеля, находившегося в тот момент на расстоянии ночного перехода, Дмитрий поручил воеводе Дмитрию Боброку-Волынскому построить рать для боя. Под прикрытием сторожевого полка под командованием князей Симеона Оболенского и Ивана Тарусского и «крепких сторож» на флангах Боброк «урядиша полци и поставиша по-достоянию, елико, где коему подобает стояти». В этом ему помогали; литовские князья. В центре боевого порядка находился большой полк князя Московского Дмитрия, на флангах — полки правой и левой руки, общим резервом являлся засадный полк, в частном резерве, за левым флангом большого полка, находилась дружина под руководством литовского князя Дмитрия Ольгердовича. Большим полком командовал московский боярин Тимофей Вельяминов, полком правой руки — литовский князь Андрей Ольгердович, полком левой руки — князья Федор Моложский и Василий Ярославский, засадным — князь Владимир Андреевич и воевода Дмитрий Боброк-Волынский. Боевой порядок русской рати имел большую тактическую глубину, что позволяло командованию влиять на ход сражения. В ночь на 8 сентября войскам был отдан приказ оставаться в боевом порядке, сохранять бдительность и готовиться к утреннему бою. Засадному полку Дмитрий приказал расположиться в Зеленой Дубраве — большой дубовой роще, расположенной в 2 км юго-восточнее устья Непрядвы.

Куликово поле
Утром 8 сентября над холмистой местностью, известной под именем Куликова поля, долго стоял густой туман. К 11 часам туман рассеялся, и русские войска двинулись вперед. Навстречу ей выступила армия Мамая, имея в центре боевого порядка наемную пехоту, а на флангах конницу. Неприятель имел численное превосходство, но не мог его реализовать из-за ограниченного фронта развертывания: равнинная (центральная) часть поля имела по фронту всего 5–6 километров и столько же в глубину. Построение монгольского войска было глубоким, но не расчлененным. Вероятно, Мамай рассчитывал одним ударом сломить сопротивление русских. Однако, атакуя фронтально, он не имел возможности для обхода или охвата боевого порядка русской рати. Этот факт доказывает то, что стратегическая инициатива с первых минут боя находилась в руках русского командования.

После сближения противников, по описанию очевидцев, произошло единоборство русского и татарского богатырей. С русской стороны выехал инок Пересвет (прославленный вояка), а со стороны неприятеля — татарский богатырь Темир-Мурза. Ударили бойцы один другого — и оба упали замертво. Тем временем Дмитрий возвратился из сторожевого полка и переоделся в простую одежду для того, чтобы сражаться в первых рядах вместе со всеми. Княжескую одежду надел Михаил Андреевич Бренок, он участвовал в бою под великокняжеским знаменем. Затем русский сторожевой полк выдвинулся вперед и более часа бился с неприятелем в полуокружении. Мамай наблюдал за ходом битвы с Красного холма (в 6–7 км южнее устья Непрядвы), где находилась его ставка.

Когда Дмитрий увидел, что сторожевой полк истекает кровью в неравной схватке с неприятелем, он вернулся к своим главным силам, чтобы ввести их в бой. В двенадцатом часу дня главные силы русских двинулись навстречу монголам. Полк правой руки примкнул к оврагам и перелескам у речки Нижний Дубяк; полк левой руки уперся в крутогорья речки Смолка. Условия местности не позволяли монгольской коннице обойти фланги русского боевого порядка. Это вынуждало неприятеля наносить главный удар в центре. 

Самым устойчивым оказался правый фланг русского боевого порядка, отразивший все нападения. Но в центре, где разворачивались главные события, после трех часов боя противник начал одерживать вверх. Русские несли значительные потери, особенно досталось пешим ратникам. Только стойкость суздальских и владимирских полков во главе с воеводой Вельяминовым и Глебом Брянским позволила восстановить положение и предотвратить прорыв неприятелем фронта большого полка.

Критическая обстановка складывалась на левом фланге, где под натиском превосходящих монгольских сил полк левой руки стал отходить к Непрядве. Неприятель усилил натиск, постепенно охватывая обнажившийся левый фланг большого полка. Лишь выдвижение резерва под командованием Дмитрия Ольгердовича устранило угрозу, нависшую над главными силами русской рати. В случае неудачи ей угрожала гибель, потому что сзади не было путей. В оврагах, лесах и кущах — перед Непрядвой и Доном — татары могли порубить все войско, однажды сбитое с места. Приближался кульминационный момент сражения.

В это время в Зеленой дубраве Боброк удерживал князя Владимира Андреевича и своих воинов от преждевременного вступления в бой, Несмотря на очевидность нараставшего превосходства неприятеля, воевода не спешил с подмогой еще и потому, что в лицо дул сильный ветер. Лишь к трем часам дня ветер переменился, и Боброк сказал своим ратникам: «Господине, отцы, и братиа, и чада, и друзи! Подвизтеся, время нам благо прииде, сила бо Святого Духа помогает на». Конница засадного полка внезапно обрушилась с тыла на главные си татар, увлеченных преследованием остатков подка левой руки. Впрочем, золотоордынцы к тому времени были сильно изнурены, резерва у Мамая не осталось. Стремительный удар засадного полка определил перелом в ходе битвы. В наступление перешли полк правой руки остатки большого полка. Крупные неприятельские силы были опрокинуты в Непрядву, многие утонули. Монгольские части стали в беспорядке отступать к Красному холму.

Мамай не стал дожидаться полного разгрома своих войск. С малой дружиной он бежал с поля боя. Остатки разбитой татарской рати бежали в южном направлении. Русские преследовали их до реки Красивая Меча на расстоянии около 50 километров, умножая потери неприятеля. Спаслись только те, которые имели запасных коней, как, например, сам Мамай. Весь татарский лагерь попал в руки победителей. Там оказалось множество телег, шатров, лошадей, верблюдов, навьюченных варами, оружием, одеждой, коврами, утварью, деньгами.

Узнав о поражении монголов, «князь Ягайло со всею силою литовскою побежал назад с великой скоростью, никем же не гоним…» Литовцы, находившиеся в 35–40 км от Куликова поля, отступали так быстро, будто их преследовала русская конница. Олег же Рязанский, услышав о выступлении победоносной русской рати в обратный путь, бежал Литву. 

Когда же преследование противника закончилось, Дмитрий приказал произвести подсчет оставшихся в живых воинов. По свидетельству летописи русская рать после битвы насчитывала 40 тысяч человек, что вполне вероятно. Следовательно, потери убитыми немногим превышали 20 тысяч (со скончавшимися от ран могли доходить до 25 тысяч). Восемь дней русские подбирали и хоронили своих товарищей. Затем русское воинство выступило в обратный поход и 21 сентября прибыло в Коломну. В Москву оно вступило 28 сентября. Здесь победителей ожидала торжественная встреча. За победу над татарами московский князь Дмитрий был прозван «Донским».

Читайте далее: Бегство при Пуатье (Король Франции становится пленником англичан)

ПОРАЖЕНИЕ ПРИ КРЕСИ - столетняя война начинается с фиаско

26 августа 1346 года французская армия под командованием Филиппа IV Валуа терпит в Пикардии сокрушительное поражение.

Английская армия под командованием Эдуарда III после трудной кампании в июле в Нормандии собирается начать отступление. Высадившись в Сен-Ваасте, англичане овладели Каном, дошли до Пуасси и стали, казалось бы, угрожать Парижу. Речи не может быть, чтобы противник захватил всю страну. Армия французского короля укрепляется. Она многочисленна и сильна. Учитывая этот факт, англичане откатываются на север, надеясь добраться до Булони еще до того, как их настигнут.

Война
В период средневековья бои происходят чрезвычайно редко. Правители не решаются ставить на карту судьбу государства в единственной битве, исход которой может зависеть только от Господа. Однако Филипп VI, возмущенный военной экспедицией Эдуарда, решает ввязаться в бой. Кроме того, и французские, и английские рыцари мечтают о сражениях, о молниеносных атаках с мечом в руке и под флагом своего господина, о жестоких рукопашных схватках с копьями.

Образование и прошлая жизнь заставляют их мечтать об этом роковом мгновении, о возможности покрыть себя славой. На протяжении более десяти лет с начала военных действий между Францией и Англией они лишены возможности проявить себя в таком бою, поскольку правители обоих государств ограничивают боевые действия простыми стычками или же предпочитают осадную войну, менее разрушительную и более удобную в стратегическом плане.

Приготовления
Вечером 25 августа 1346 года Эдуард III, не имея иного выбора, решает вступить на следующий день в навязанный ему бой; французская армия, идущая следом, может напасть на его армию во время марша, что приведет к несомненному поражению. Решено остановиться и подготовиться к бою. Эдуард выбирает местность, которую хорошо знает и может использовать с выгодой для себя. Но он понимает, что ему следует найти способ компенсировать численное превосходство французов. Король Англии отдает себе отчет, что если он хочет выиграть, то ни в коем случае не должен соблюдать правила рыцарских боев. Он отказывается от расстановки кавалерии на передней линии, чтобы не подвергать ее, таким образом, ударам артиллерии. Если соблюдать правила игры, он долго не выстоит. По его плану французы увидят перед собой не кавалерию, а пехотинцев, укрывшихся позади палисада.

Лучники и наемники становятся основным контингентом передовой английской линии. Их оружие, ясеневый лук длиной два метра, быстро и смертоносно. Эдуард III в срочном порядке заставляет их создать оборонительные сооружения. В предвидении осады он устанавливает батареи из пушек, которые перевозятся английскими повозками. Их снаряды не столь эффективны против движущихся сил, но грохот напугает коней.

Французы со своей стороны располагают отрядом генуэзских арбалетчиков и отрядом наемников, весьма эффективных и опасных в бою, если ими правильно управлять. Арбалет является более точным оружием, чем лук, и его поражающая сила намного выше. Единственным недостатком является более длительная процедура перезарядки.

Французские рыцари решают драться в первой линии, т.е. по правилам воинской чести. Они решают первыми идти в атаку. В двух военных лагерях готовятся к разной войне.

Сражение
Все происходит так, как задумал Эдуард III. Английская конница, удерживаемая приказом короля, долго не вступает в бой. Французы, командование которых бездарно, к середине дня все еще находятся на марше. К месту боя с англичанами подходят уставшие от долгого перехода и жары отряды. Английская армия не дает им передышки. Она бросается в бой, не развернув как следует свои ряды, но при этом сводя на нет численное превосходство противника.

Битва начинается в середине дня полным хаосом. От проливного дождя намокают тетивы арбалетов: наемники, уверенные в том, что бой состоится лишь на следующий день, не укрыли их от воды. Несмотря на неготовность к бою, их отправляют на передовую, чтобы подготовить плацдарм для атаки. Но они не могут натянуть пружины арбалетов и бегут. Филипп VI, полагая, что речь идет об измене, приказывает их убить.

И тут же в бой бросаются французские рыцари. Они наталкиваются на укрепления лучников. Затем пехотинцы опрокидывают их на землю и убивают на месте, поскольку тяжелое рыцарское вооружение не дает им возможности убежать.

Французы несут большие потери: многие сотни рыцарей погибают, в то время как англичане теряют лишь несколько десятков лучников. Поражение тяжелое, но не решающее со стратегической точки зрения.

Потеря Кале, осада которого начинается сразу же после Креси и оканчивается лишь в 1347 году, будет иметь более серьезные последствия. После такого кровопролитного поражения король Франции впадает в своего рода апатию и не решается что-либо предпринять против короля Англии. Кале даже не получает помощи.

Читайте далее: Куликовская битва (Донское побоище) 

СЛЕЙС - французский флот идет ко дну

В 1340 году конфликт между королем Франции и королем Англии еще не носит ярко выраженного характера, и война, которую впоследствии назовут Столетней (1337— 1453), только начиналась. Король Франции Филипп VI (1328—1350) видит, что на его трон претендует Эдуард III Английский (1327— 1377), который, будучи герцогом Гиени, уже владеет юго-западной частью королевства.

Однако в первые три года военные действия остаются ограниченными. Оба правителя видят свою задачу в том, чтобы ослабить противника, а не предложить ему открытый бой. Поэтому Эдуард III поддерживает восстание фламандцев против вассала Филиппа IV Людовика Невера. В 1340 году, после того как буржуа и жители фламандских городов признали его единственным законным королем Франции, он собирает огромный флот и намеревается высадиться в Слёйсе, аванпорту города Брюгге, чтобы оказать восставшим военную помощь.

Корабли короля Франции
Для короля Франции эта высадка неприемлема. Фландрия — богатый район, и контроль над ней является главным фактором в процветании всего королевства. Флот Филиппа базируется в Нормандии. Он находится под командованием адмиралов Николя Беюше и Юго Киере, достойных людей, хороших военачальников и рыцарей, но не имеющих опыта в морских делах. К французским кораблям присоединяются итальянские суда, на борту которых находятся прекрасные морские офицеры из Генуи. Генуя, ставшая союзником Франции, была известна искусством морского боя, в то время как французы и даже англичане вели себя на море словно новички.

В мае 1340 года могучий флот — 200 кораблей, 20000 человек — покидает порты приписки Гарфлер и Кротуа и начинает продвигаться к Слёйсу, куда приходит раньше, чем флот противника. В фарватере Цвин французы и генуэзцы блокируют фламандское побережье.

24 июня английский флот под командованием Эдуарда III намеревается разорвать блокаду. Чтобы помешать этому, Беюше располагает свои корабли плотными рядами. Для создания непреодолимой преграды он решает соединить корабли друг с другом цепью, поставив их в три ряда от одного берега до другого. Опытные генуэзцы предупреждают его, что такая боевая диспозиция лишит флот всякой возможности маневрирования. Утром англичане, которым благоприятствуют прилив и попутный ветер, оказываются перед неподвижным флотом врага.

Непоправимые тактические ошибки
Крупные французские корабли, которые могли двигаться, первыми встречаются лицом к лицу с врагом. Французы сначала стремятся держать врага на расстоянии, применяя артиллерийский огонь, а затем пытаются навязать противнику ближний бой. Арбалетчики Филиппа засыпают англичан градом стрел, многих ранят и убивают, но сами теряют еще больше; лучники противника значительно превосходят их в скорости, поскольку требуется гораздо больше времени, чтобы зарядить арбалет, чем лук. Кораблям Эдуарда удается продвинуться вперед и вплотную подойти к французским судам. Прикованные друг к другу, они не могут развернуться.

Те корабли, которые сохранили свободу передвижения, подошли слишком близко к берегу и попали под обстрел фламандцев с берега. Моряки, сумевшие добраться до берега, жестоко истребляются. Из 200 французских кораблей только нескольким удается вырваться на свободу. Беюше и Киере, столкнувшись с адмиральским кораблем Эдуарда III “Томасом”, наносят англичанам значительный урон, но, в конце концов, попадают в плен. Тяжелораненый Эдуард казнит их. К вечеру англичане одерживают полную победу. Разгромленный французский флот уже не представляет серьезной угрозы для продвижения англичан в Ла-Манше и Атлантике. У Эдуарда III появляется реальная возможность перенести войну в сердце Франции.

Читайте далее: Поражение при Креси (Столетняя война начинается с поражения)

МАНСУРА - Людовик Святой и его армия в плену у турок

Когда в 1244 году турки захватывают Иерусалим, они тем самым разбивают мечту императора Фридриха II о мирном сосуществовании христиан и мусульман на Святой земле. Папа Иннокентий IV на церковном соборе в Лионе в 1245 году провозглашает новый крестовый поход. На призыв тотчас же откликается король Франции Людовик IX, но собрать и погрузить армию на корабли он может только в 1248 году.

Для этого он приказал построить порт Эг-Морт в устье Роны. Армия грузится на корабли вместе с лошадьми и снаряжением и направляется к Кипру. Угроза для Святой земли исходит из Египта, где центр тюркского султаната династии Айюбидов, преемников сельджуков и Саладина. Отныне главная цель крестового похода — обезвредить турок, завладев крепостями в дельте Нила.

Восхитительная победа, не имеющая будущего
Крестоносцы, как только добрались до дельты Нила, сразу же направились к крепости Дамиетта, которая преграждала продвижение в глубь Египта. Они извлекли уроки из неудач Пятого крестового похода вследствие разлива Нила и стараются как можно быстрее высадиться с кораблей 5 июня 1249 года. Армия под предводительством Людовика и его жены Маргариты Прованской входит в Дамиетту: все уверены, что эта победа — знак божий. Но, разместившись в крепости, крестоносцы так и не смогут выйти из нее до сентября из-за паводков на Ниле.

После первых успехов непреклонный Людовик отказывается от предложения султана покинуть Дамиетту в обмен на возврат Иерусалима франкам. В ноябре 1249 года армия короля Франции получает приказ покинуть крепость и через дельту двигаться к тюркской столице, Каиру. Рискованное предприятие — продвигаться вперед по незнакомой и враждебной земле, где франки уже потерпели неудачу в кампании 1221 года.

Печальный конец крестового похода в Мансуре
Укрывшись за непроходимым рвом, турки размещаются в крепости Мансура на подступах к столице. Франки размещают войска в боевом порядке и готовятся пересечь опасный ров 8 февраля 1250 года. В авангарде идут храмовники, грозные монахи-воины.

Но брат Людовика, несдержанный и ветреный Роберт д’Артуа, первым устремляется в атаку и входит в крепость. В лабиринте узких улочек франки оказались отрезанными от своих, и турки легко расправляются с ними. Турки начинают яростную атаку и отбрасывают основные силы крестоносцев ко рву. Путь назад отрезан, крестоносцы храбро обороняются бок о бок со своим королем, который показывает им пример личного мужества. Несмотря на очевидный провал, король отказывается от идеи отступить к Дамиетте, но под натиском турок он все-таки дает запоздалый сигнал к отступлению. И начинаются многодневные блуждания по болотистой местности, по местам, где их тяжелее было бы обнаружить арабам. Армию крестоносцев косят тиф и болотная лихорадка. Турки передвигаются небольшими отрядами и убивают больных, которых христиане бросают при отступлении. 6 апреля 1250 года Людовик IX сдается.

Полный разгром. Королева Маргарита, которая только что в Дамиетте родила ребенка, узнает, что король, его братья, все феодалы и среди них сенешаль Жуанвиль и остатки войска взяты в плен. Самые знатные или самые богатые крестоносцы брошены в тюрьму, и за них требуют выкуп. Все остальные убиты, так как они отказываются принять ислам. Самого короля тоже едва не убили мамлюки, которые после государственного переворота 2 мая 1250 года свергают с трона айюбидов и захватывают власть в Египте. Для того чтобы освободиться, Людовику приходится платить очень большой выкуп новым хозяевам Египта и отдать Дамиетту. Такой ценой он получает возможность добраться до принадлежащей франкам Сирии, где и остается до 1254 года.

Читайте далее: Слейс (Французский флот идет ко дну)

БУВИН - Филипп Август разбивает войска императора и его союзников 

Война между королем Франции Филиппом II и королем Англии Иоанном Безземельным продолжается многие годы, с перемириями и битвами, победы в которых одерживает Филипп II. Но в 1213 году, после неудачной попытки покорить Англию, Филипп оказывается в изоляции и положение его незавидно.

Действительно, интриги его прежнего вассала Ренальда де Даммартина, который предал короля и объединился со сторонниками Иоанна, начинают приносить плоды. Граф Фландрии Ферран, младший сын португальского королевского семейства, в союзе с англичанами навязывает Филиппу Августу постоянные военные столкновения, цель которых — разорить его земли. Когда король Англии в феврале 1212 года высаживается в Лa-Рошели, его войска присоединяются к армии, собравшейся в Валансьене, состоящей из сторонников Феррана Фландрского, Ренальда де Даммартина и императора Оттона, племянника короля Иоанна, к которым присоединяются герцог Брабанта со своими солдатами фортуны, уроженцами рейнских земель, которых называют брабандцами, герцог Лотарингии, граф Булони, Голландии и некоторые другие. Все они двигаются навстречу Филиппу.

Численное меньшинство Филиппа Августа
Король Франции, приободренный известием о победе своего сына Людовика в бою против Иоанна Безземельного при Ларош-о-Муан 2 июля 1214 года, продвигается на север и располагается у Перонна. Его армия немногочисленна. Феодалы Иль-де-Франса, герцог Бургундский, граф Дре, епископы Лаона, Санлиса и Бовэ с верными им людьми присоединились к Филиппу. Армию французских феодалов поддерживает также коммунальная милиция городов Пикардии, состоящая из горожан, владеющих навыками пешего боя. Но этого явно недостаточно для того, чтобы противостоять грозной коалиции. Поскольку Филипп движется к Турне, чтобы напасть на Фландрию, его противники стараются отрезать ему путь к отступлению и занимают маленькое местечко Бувин. Предчувствуя опасность, Филипп отступает по направлению к Лиллю. Битва начинается возле моста в Бувине, между Турне и аббатством Сизуэн. Силы столь неравны, что нет сомнений в исходе битвы. В воскресенье, 27 июля 1214 года, после долгих колебаний, так как не принято драться в Святой день, Филипп принимает бой. Но аббат Гильом Бретонский, сопровождающий своего короля для того, чтобы отражать его подвиги в официальной хронике, уже тогда чувствует, что эта битва будет решающей: бог будет на стороне победителя.

Подвиги французских рыцарей
Впервые за последнее время начинается настоящая битва: проводившиеся до сих пор военные операции носили ограниченный характер, в основном засады и небольшие перестрелки. Арьергард Филиппа, за которым по пятам следует войско под командованием императора Оттона, вдруг замечает армию союзников по коалиции. Войско Оттона и его соратников перестраивается в несколько колонн и атакует арьергард. Удар сокрушителен, но люди Филиппа его выдерживают и дают Филиппу возможность перегруппировать свою армию и контратаковать. Еще не сказали решающего слова пехотинцы, как уже несутся навстречу друг другу всадники. Сражающиеся бросаются в схватку с яростью и отвагой — это будет честный бой.

Оба войска хотят расправиться с предводителями противника. В то время, как французские рыцари Жирар ла Трюи и Гильом де Барр едва не убили императора Оттона, королю Франции, которого выбили из седла отважные императорские воины, спастись удается только благодаря своевременной помощи его вассалов. Очень скоро, полагая, что все потеряно, поле боя покидает герцог Брабанта. Его отход вызывает панику в рядах коалиции. Левая колонна под командованием графа Феррана Фландрского сметена герцогом Бургундским. Сам граф ранен: его взяли в плен и заточили в башню Лувра, откуда он выйдет только в 1226 году. Император, сопровождаемый украшенной имперскими орлами колесницей, поспешно покидает поле боя, оставив там свое знамя. Дни его правления отныне сочтены. Он укрывается в Кёльне, а титула короля римлян его лишит в следующем году Фридрих II. Оставшись в одиночестве, Ренальд де Даммартин присутствует при разгроме брабандцев и сдается в плен. Кому принадлежит слава захватить его в плен — неясно, но известно, что он тоже испытает на себе застенки Филиппа Августа.

К концу дня преследующие беглецов люди Филиппа очень многих захватывают в плен. Полная победа. Колоссальна реакция на нее по всему королевству. Начинается процесс формирования нации, объединенной одним монархом.

Читайте далее: Мансура (Людовик Святой и его армия в плену у турок) 

ЛАС-НАВАС-ДЕ-ТОЛОСА - реконкиста Испании почти завершена

С тех пор как к 1147 году берберы Альмохадов объединили большую часть Магриба и юг Испании, повторное завоевание этих земель христианами проходит очень непросто. Более того, от поражения к поражению кастильцы и арагонцы утрачивают территории. Похоже, что воинственному пылу Альмохадов должен быть противопоставлен союз иберийских государств.

Самым жарким сторонником союза является архиепископ Толедо Родриго Хименес де Рада. Он без устали предлагает христианским феодалам объединиться. Между 1206 и 1209 годами ему удается скрепить союз между королем Кастилии Альфонсом VIII, королем Арагона Педро II и даже Санчо VIII из Наварры по прозвищу Сильный, заклятым врагом кастильцев. Окрыленный этим успехом, архиепископ убеждает папу Иннокентия III провозгласить крестовый поход. Именно архиепископ и собирает армию крестоносцев по всей Европе.

Под знаменем Христа: из Калатравы...
В июне 1212 года армия Реконкисты готова. Внушительное войско собралось в Толедо, древней столице вестготов, которая со времени ее взятия в 1085 году стала символом борьбы против мусульманства. По июньской жаре армия трогается в поход и идет на юг. Калатрава, важный город, вскоре возвращена, причем ее потерю мусульмане воспринимают как катастрофу. Халиф Альмохадов аль-Насир приказывает казнить за этот провал организатора обороны Калатравы Юсуфа бен Кадиса. Но после этой внушительной победы от продолжения крестового похода отказываются многие рыцари, полагающие, что они уже выполнили свойобет. К тому же воины-фанатики не понимают, почему король Кастилии щадит мусульманское население: их раздражает его терпимость. А для Альфонса VIII они — его новые подданные, о которых следует заботиться. Таким образом, на встречу с принцем Альмохадов движется фактически испанская армия.

...в Лас-Навас
Переход через Сьерра-Морена обходными тропами сложен и опасен. Оказавшись в девяти километрах северо-западнее маленькой деревушки Лас-Навас-де-Толоса в современной провинции Сьюдад-Реаль, в ложбине одной из больших долин с пологими склонами, которые кастильцы называют “нава”, а арабы — “аль-Икаб”, крестоносцы видят огромную армию Альмохадов.

Принц Якуб бен Юсуф, обеспокоенный наступлением и победами христиан, поспешно покинул Марокко во главе армии берберов и арабов и захватил крепость Сальватерия, которую удерживали христиане. А в Лас-Навасе у него было время осмотреться. Его войска, примерно 200 000 воинов, регулярная армия Альмохадов, прикрыты с флангов конницей, набранной из берберских и андалузских добровольцев. Основные силы расположились на холме, где возвышается шатер Якуба бен Юсуфа. Армия состоит из абидов, вооруженных длинными копьями, формирующих личную гвардию принца, и лучников, в распоряжении которых достаточно времени, чтобы занять удобные позиции для встречи христианской конницы. Армия христиан по численности примерно такая же, но их позиции, начинающиеся в долине плато, менее благоприятны. Исповедовавшись и причастившись, на заре 16 июля 1212 года христиане идут в атаку.

Битва трех королей
Бой начинается неудачно для сил Реконкисты. Достигают цели стрелы, пущенные из надежных укрытий мусульман, а арабская легкая конница огибает фланги христианской армии. Опасность велика, и многие отряды начинают выходить из боя.

Но король Кастилии и архиепископ Толедо возглавляют яростную атаку элиты конницы и прорывают линию фронта. Христиане продвигаются до оборонительных сооружений маврских лучников и расправляются с ними. Сбитые с толку мусульмане начинают отступать и обращаются в бегство. Ободренные успехом христиане преследуют их. Вместе со своей личной гвардией поле боя покидает принц Альмохадов, что усугубляет панику мусульманских воинов, которых буквально вырезают христиане. У Якуба бен Юсуфа есть возможность отступить в Баэсу, но он вынужден покинуть и этот город и вернуться в Марокко, так как Альфонс VIII закрепляет успех и захватывает Баэсу. Крестоносцы во главе с архиепископом собираются на поле боя, усеянном мертвыми телами, и исполняют псалмы, чтобы возблагодарить Господа за эту победу.

Читайте далее: Бувин (Филипп Август разбивает войска императора и его союзников)

ЧИНГИСХАН - китайская стена поддается монголам

Монголы — это кочевое племя, пришедшее из степей Центральной Сибири. С конца XII века они угрожают центральным районам Азии. Презрение к смерти, страсть к разрушению и, особенно, исключительная маневренность делают их грозными завоевателями. В этом скоро убедятся на собственном опыте азиатские государства — Китай, тюркские княжества Центральной Азии и восточные христиане. Темучин, более известный под именем Чингисхан, после того как на хурале монгольских племен в 1206 году его провозглашают великим ханом, становится правителем объединенной нации, жаждущей военных побед. Реорганизованная армия становится инструментом этих притязаний.

Китай династии Цзинь
Укрепив северные границы в Монголии, Чингисхан собирает армию и устремляется на штурм империи Цзинь в Северном Китае и Маньчжурии. Охраняемые мощной Китайской стеной, предназначенной для того, чтобы защищать их государства от набегов кочевников, монголов и татар, принцы династии Цзинь в Пекине не готовы к такому стремительному вторжению. Великую Китайскую стену охраняют унгуты, тюркские наемники, оплачиваемые чжурчженями.

Всадники Чингисхана всегда используют скорость и эффект внезапности. Построив свою армию многочисленными колоннами, руководство которыми он вверяет сыновьям, хан монголов устремляется к Великой стене. Мощная стена поддается штурму в трех местах. В армии чжурчженей нет полевых отрядов; помимо личной гвардии императора, есть еще гарнизоны пограничных форпостов. Прорвавшись сквозь стену, конница монголов, не встречая никакого отпора, устремляется вперед. Но чжурчжени пока еще удерживают господство. Они научились использовать защитные приспособления, созданные китайцами. Китайцы — признанные мастера фортификационного искусства, и у них немало искусных инженеров. Монголам же неизвестны приспособления для осады. Кочевники разоряют страну, грабят, сжигают урожаи, но ничего не могут поделать с городами. В течение нескольких лет их положение остается стабильным.

Взятие Пекина
Однако первые успехи монголов и тот ужас, который они внушают, становятся причиной того, что к ним присоединяются многочисленные союзники из ранее покоренных чжурчженями народов. Когда в 1212 году китайцы подчиняются Чингисхану, монголы перенимают их административный и технический опыт.

Воспользовавшись перемирием и отъездом принцев Цзинь на юг, в 1215 году Чингисхан надвигается на столицу. Пекин подготовлен к осаде усилиями инженеров. Монголы размещают свои шатры у ворот величественного города, символа оседлых цивилизаций, которые они поклялись стереть с лица земли, чтобы превратить весь мир в одну огромную степь. После мощного штурма монголов и их союзников в городской стене образуются бреши. Гарнизон сдается, и монголы набрасываются на один из самых крупных городов мира. Невозможно описать панику горожан. Люди в ужасе разбегаются в разные стороны. Мечом и огнем расправляются монголы с городом. Пекин отдан на разграбление в течение месяца: дворцы и богатые дома опустошены, большая часть населения уничтожена.

Такая значительная победа потрясает умы. Мусульманские принцы в Центральной Азии отказываются верить этой новости. Но приходится признать: Чингисхан сровнял с землей государство, которого традиционно боялись все. Великому хану предстоит вернуться в Монголию, чтобы усмирить мятеж своих подданных. Закрепить победу он поручает своему военачальнику Мухули, что и сделано к 1223 году. Непокоренной остается только Сунская империя на юге Китая. Земли чжурчженей достаются переживающему расцвет Монгольскому государству.

Читайте далее: Лас-Навас-де-Толоса (Реконкиста Испании почти завершена)

РАЗГРАБЛЕНИЕ БЕЗЬЕ - расправа с еретиками

В январе 1208 года возле Сен-Жиля убит легат понтифика Пьер де Пастельно, отправленный папой Иннокентием III для борьбы с ересью катаров на юге Франции. Папа считает, что покушение организовано людьми графа Тулузского, Раймунда VI. Отныне графу придется платить дорогой ценой за отказ принять радикальные меры против распространения ереси катаров на своих землях.

Отлучив Раймунда от престола, папа провозглашает крестовый поход. Впервые крестовый поход предпринимается против христианского государства. Следует сказать и о том, что после провала Четвертого крестового похода и взятия Константинополя в 1204 году эта разновидность военных операций стала орудием папы, который расширяет сферу своих действий против врагов веры. Крестоносцы, в основном феодалы с севера Франции, активно откликаются на призыв папы Иннокентия III. Они надеются на полное отпущение грехов, но не менее существенно то, что земли, которые они смогут завоевать на богатом и привлекательном Юге, понтифик отдаст им в законное пользование.

Карательная экспедиция
В глазах папы граф Тулузский вне закона. Таким образом, армия крестоносцев должна сначала захватить его западные земли в низовьях Роны, прежде чем выступать на Безье и Каркассон, которые откроют доступ непосредственно к графу Тулузскому. Возглавляет экспедицию папский легат Пьер де Воде-Серне; выходцы из Шампани, Бургундии, Иль-де-Франса объединяются вокруг графа Неверского, герцога Бургундского и многих других. Король Франции одобряет поход, но сам в нем не участвует. Армия собирается в июне 1209 года и спускается по долине Роны.

Оказавшись в изоляции, граф Тулузский между тем уже готов подчиниться папе. Увы, поздно, крестоносцы продолжают продвижение под предлогом искоренения ереси в средиземноморских регионах. На своем пути они не встречают ни малейшего сопротивления. Добравшись до окрестностей Монпелье, они оказываются возле Безье и Каркассона, на землях, принадлежащих вассалу Раймунда Тулузского виконту Раймунду — Роже Тренкавелю. Городок Безье, укрытый оборонительными сооружениями, спокойно ожидает прибытия крестоносцев. Никто всерьез не думает, что будет бой. Тренкавель со своими приближенными укрылся в городе Каркассон. Местные жители, среди которых альбигойцев меньшинство, рассчитывают отсидеться. Только еврейская община, понимая, что перемещение такой армии часто сопровождается убийствами и антисемитскими крайностями, покинула город. 

Грубое разграбление с громким резонансом
Но присоединившийся к крестоносцам епископ города Безье знает всех еретиков в своем городе; он даже составил их список. Когда аббат Пьер де Воде-Серне подходит к стенам города и требует немедленно выдать еретиков, горожане отказываются это сделать.Тогда крестоносцы окружают Безье. С высоты оборонительных сооружений и у городских ворот местные жители насмехаются над крестоносцами, не понимая, какой опасности подвергают себя со стороны возбужденных солдат.

И вот 22 июля 1209 года по собственной инициативе, то есть, похоже, без приказа атаковать, группа пехотинцев набрасывается на горожан, опрометчиво выбравшихся за городскую стену, и преследует их до городских ворот. Это плохо вооруженные, плохо обученные наемники на службе у феодалов. На одном порыве они прорываются в город, в то время как остальные штурмуют крепостной ров и стены. К ним присоединяются рыцари, и начинается общее наступление. Обезумевшие от страха жители оказывают лишь слабое сопротивление. Люди ищут укрытие в церквах, все колокола звонят. Солдаты заполнят улицы города, громя все на своем пути и убивая всех подряд — мужчин, женщин, детей, даже в церквах. За несколько часов Безье разорен, а многие тысячи его жителей нашли свою смерть на улицах и в церквах. Когда эта бессмысленная резня заканчивается, нагруженные добычей, но все еще не насытившиеся золотом и кровью, крестоносцы трогаются вперед, на Каркассон. Узнав о свершившейся бойне, все крепости и города региона подчиняются им беспрекословно, не желая разделить ужасную участь Безье.

Читайте далее: Чингисхан (Китайская стена поддается монголам)

РАЗГРАБЛЕНИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ - крестоносцы захватывают столицу Византии)

Иерусалим утрачен с 1187 года, и усилия Третьего крестового похода оказываются напрасными. Папа Иннокентий III в 1199 году снова провозглашает крестовый поход. Когда собирается армия крестоносцев, она должна вести переговоры с венецианцами, чтобы на их кораблях добраться до Палестины.

Венецианцы — ловкие торговцы. Они обосновались на Востоке и, в частности, в Константинополе в XII веке. Но византийцы, устав от их притязаний, предпочитают впредь иметь дело с генуэзцами. Венецианцы очень рассчитывают восстановить свои позиции и используют некредитоспособность крестоносцев для того, чтобы обернуть себе на пользу их военную силу.

Гнусный торг
Ожидается, что в Венеции высадится весьма значительная армия. Она должна насчитывать десятки тысяч рыцарей, воинов и оруженосцев. Есть возможность отлично заработать на их снабжении и доставке до Земли обетованной. Намечается выгодная для венецианцев сделка. Но, увы, кое-кто отказывается от их условий и грузится на корабли в Марселе. Обещанной венецианцам суммы не получается. В качестве компенсации венецианцы предлагают предводителям крестового похода, таким, как Бонифаций Монферратский (сменивший Тибальда Шампанского) или Балдуин Фландрский, помочь завоевать порты Далмации на Адриатическом море. Таким образом, флот направляется к порту Зара (Задар), захваченному венгерским королем (территория современной Хорватии). Крестоносцы блокируют порт. Оставшийся в изоляции город взят в ноябре 1202 года и передан венецианцам.

Венецианский дож Энрико Дандоло откликается на просьбу византийского принца Алексея Ангела, чей отец, Исаак Ангел, был изгнан из Византии императором Алексеем III, помочь Исааку при содействии крестоносцев вернуть трон. Венецианцы таким образом нашли предлог, чтобы восстановить свои позиции в Константинополе.

Осады Константинополя
Захватив по дороге город Корфу, в 1204 году крестоносцы доходят до стен Константинополя. Город защищен сетью внушительных оборонительных сооружений и до сих пор успешно отражал все попытки захвата. Поскольку город отказывается принять условия крестоносцев, те, послушав мессу, держат совет и решают навязать Исаака силой. Главная их задача — высадиться на севере бухты Золотой Рог. Поделенные на семь боевых групп, они разбивают солдат Алексея III, и те вынуждены укрыться в городе. С моря венецианские корабли бомбардируют башню Галаты, которая прикрывает Золотой Рог от неприятеля, и захватывают ее. Комбинированный штурм наземных сил франков с востока и флота дожей заканчивается тем, что сопротивление воинов и мирных жителей Константинополя сломлено. Император Алексей предпочитает спастись бегством и бросает город на произвол судьбы.

Но победа Ангела скоротечна. Против принца — собственный народ, которому не нужна угрожающая близость западной армии и грубость ее воинов, и крестоносцы, которые привели его к власти и с которыми у него нет средств за это расплатиться. И тогда христиане, чтобы получить компенсацию за свои услуги, начинают грабить город. В ходе нового государственного переворота принца Ангела и его отца изгоняют из Константинополя. За городскими стенами оказываются и крестоносцы.

Франки, у которых остались финансовые обязательства перед венецианцами, не удовлетворены таким положением дел; отныне они знают, какими богатствами располагает город, и хотят ими воспользоваться. И тогда дож Дандоло делает им поразительное предложение: окончательно уничтожить Византийскую империю, снова взять Константинополь и поделить между собой трофеи. О крестовом походе забыто, к величайшему сожалению папы Иннокентия III, который тщетно пытается сообщить о своем несогласии с этим решением.

Начинается вторая осада. В ней участвует 20 000 человек, франков и венецианцев прежде всего, но есть и пополнение — латиняне, жившие в Константинополе, которые после недавних событий присоединились к крестоносцам. В пятницу 9 апреля 1204 года начинается штурм. Маневрирующие в бухте Золотой Рог корабли приближаются к городу и высаживают солдат. На протяжении многих часов идет жестокий бой, но нападающим не удается захватить преимущество. В понедельник, 12 апреля, после трехдневной передышки, крестоносцы опять устремляются в атаку. На этот раз венецианцы сгруппировали по два свои самые мощные корабли и с этих плавучих крепостей приставляют высокие лестницы к городским стенам. Франкские рыцари атакуют стену с востока. 13-го город наконец поддается: проделана брешь в стене, и бой заканчивается поражением византийского гарнизона.

Пока побежденный принц поспешно спасается бегством (он найдет приют в Трасе), крестоносцы разбредаются по улицам. Они набрасываются на самые богатые дома, церкви и роскошные общественные здания византийской столицы. Грабежи и убийства продолжаются многие дни. Франки захватывают ценные вещи, ткани, продукты, лошадей, а также предметы культа из многочисленных церквей. Венецианцы не отстают. Они перевозят в Венецию четырех бронзовых лошадей с ипподрома, которые с тех пор украшают собор святого Марка. Византийскую империю делят между победителями. Балдуина Фландрского избирают новым латинским императором. Византийцы отходят к Анатолии и готовятся к реваншу.

Шаткое и эфемерное преимущество
Однако преимущества этого грубого захвата скорее видимые, чем реальные; номинально поделенную империю еще приходится завоевывать весной 1204 года. Венецианцы умышленно отказываются от материковой части и закрепляются на островах и на побережье, что благоприятствует их торговой деятельности. Другим участникам раздела не так-то просто определиться со своим наследством в Трасе, Фессалии, Македонии и Пелопоннесе, переименованном Морейском или Ахейском княжестве.

Византийцы организуют сопротивление вокруг трех полюсов; древняя династия Комнинов удерживает власть в Трапезунте, где она и останется после окончательного разгрома Византийской империи в 1453 году; семейство Ангелов владеет Эпирским деспотатом; и наконец, относительно могущественное византийское государство — Никей-ская империя — существует в Турции благодаря усилиям одного человека, Феодора Ласкариса. Это государство станет причиной окончательного падения Восточной латинской империи спустя 50 лет после ее создания; в 1261 году преемники Ласкариса вновь завладеют Константинополем и дадут реформированной Византийской империи последнюю царствующую династию — Палеологов.

Читайте далее: Разграбление Безье (Расправа с еретиками) 

ХАТТИН - распад христианского королевства в Иерусалиме

Государства христиан на Святой земле очень уязвимы. До 80-х годов XII века они держатся благодаря слабости мусульман. С тех пор как султан Саладин объединил под своей властью Египет и Сирию, раскол начинается в рядах христиан, оказавшихся в тисках.

Нового короля Иерусалима Ги Лузиньянского уважают далеко не все. Став королем в 1186 году благодаря хитрости, он оказывается малоспособным противостоять Саладину. Ренальд Шатийонский, авантюрист, ставший благодаря любви королевской дочери принцем Антиохии, стремится к обогащению. В 1181 году он грабит караван из Мекки и провоцирует войну с Саладином в тот момент, когда христиане ослаблены. Тогда король Ги пытается сблизиться с графом Триполи Раймондом, который после неудачных попыток союза с мусульманскими правителями, напуганными единовластием Саладина, установил добрые отношения с последним. В 1185 году заключается общее перемирие между Саладином и государствами франков.

Разделение христиан
Но снова Ренальд Шатийонский прерывает это перемирие постоянными грабежами. Тогда Саладин вновь берется за оружие. Его армия состоит из владеющих землей солдат, которые не расположены участвовать в дальних тяжелых операциях. Но неподготовленность, разобщенность и несостоятельность христиан помогают султану одержать быструю победу. Мусульманские войска входят в Галилею и серьезно угрожают Иерусалимскому королевству, приблизившись к Тивериаде. Окруженный город быстро сдается. У христиан мало людей, но больше, чем у мусульман, военного опыта. Только несколько тысяч всадников постоянно живут на Земле обетованной.

В Иерусалим неизменно приходят паломники, но, исполнив обет, тотчас же покидают город. В начале XII века сложились духовно-рыцарские ордены для защиты крепостей и дорог. Дав монашеский обет, эти люди готовы сражаться с неверными при любых обстоятельствах. Обосновавшись возле Храма Господня в Иерусалиме, один их орденов берет себе название храмовники (тамплиеры). Его члены являются элитой христианских войск. Великий магистр Храма, Жерар де Ридфор, союзник короля Ги и враг Раймонда из Триполи, является сторонником войны не на жизнь, а на смерть с Саладином, несмотря на то, что христианские государства ослаблены и мир был бы предпочтительнее. Он подталкивает к войне короля Ги Лузиньянского. 

Армия франков направляется к Тивериаде, чтобы перекрыть дорогу Саладину. Дойдя до ущелья Хаттин, предводители христиан устраивают совещание. Раймонд из Триполи пытается всех образумить, так как уверен, что наступление было бы безумием: мусульманская армия явно сильнее, а поражение в этой битве будет иметь катастрофические последствия для всех христианских государств. Но Ги Лузиньянский слушает только магистра Храма и выбирает войну. 

Уничтожение армии франков
3 июля 1187 года армия христиан опрометчиво ввязывается в битву. Это смертельный бой. Измотанные жарой франки дерутся один против троих. Обходным маневром войска Саладина окружают христиан. Султан дает приказ поджечь сушняк, чтобы обезумели лошади франков. С этого момента положение франков безнадежно. Почти все лошади погибли. Феодалы и воины убиты или взяты в плен.

Большинство храмовников уничтожено. Сам Ги Лузиньянский взят в плен, как и Ренальд Шатийонский, заклятый враг султана, которого казнят на месте. После такого разгрома Земля обетованная осталась без армии и без христиан. Саладину остается только занимать одну за другой крепости, и в октябре 1187 года он окончательно завладевает Иерусалимом. Однако Саладин позволяет христианам эвакуироваться из Святого города и отправиться по морю на Запад. При известии о столь ужасном поражении папа Григорий VIII накладывает епитимью; его преемник провозгласит новый крестовый поход.

Читайте далее: Разграбление Константинополя (Крестоносцы захватывают столицу Византии)

ВЗЯТИЕ ИЕРУСАЛИМА - Святой город в руках крестоносцев

Палестина для христиан является Святой землей, местом жизни и страданий Христа. На его захоронении в Иерусалиме они воздвигли храм Гроба Господня, куда совершаются многочисленные паломничества. Однако с начала XI века паломники часто становятся жертвами преследований турок-сельджуков. На Западе папа Урбан II провозглашает крестовый поход, чтобы освободить гробницу Христа. Призыв папы Урбана II в Клермоне 27 ноября 1095 года поначалу не вызывает интереса у знати. Отряд, состоящий из бедноты, паломников, нищих и бродяг, возглавляют Пьер Эрмит и Готье Санзавуар. Являясь прелюдией к крестовому походу феодалов, этот поход бедноты заканчивается плачевно. Добравшись до Малой Азии, паломники на своем пути вызывают неудовольствия самого разного толка: они расправляются с евреями, их ненавидят византийцы и местное население. В конце концов их разбивают турки.

Армия феодалов
Те, кого называют крестоносцами, из-за нашитого на одежду креста из ткани — символа их обета, трогаются с места в 1096 году. Многочисленные войска группируются вокруг грандов христианства, но все они действуют разрозненно. Граф Тулузский Раймунд де Сен-Жиль собирает жителей Прованса. Фламандцы и нормандцы двигаются через Восточную Европу. Нормандцы из Сицилии объединяются вокруг Боэмунда Тарентского и его племянника Танкреда, а Готфрид Бульонский собирает войско в Лотарингии, на берегах Рейна и на севере французского королевства. Их войска должны перейти Балканы и внедриться на земли византийского императора Алексея Комнина.

Все собираются в Константинополе в 1097 году. Император возмущен тем, что по его территории продвигается столь беспокойное войско тех, кого он считает нецивилизованными варварами, озабоченными, скорее, тем, чтобы побольше награбить, а отнюдь не прославлением Господа. Иерусалим — это прежняя византийская территория, отнятая у империи арабами в VII веке. Император замышляет использовать крестоносцев в качестве наемников, которым он поможет для того, чтобы они потом поделились с ним будущими завоеваниями.

Пройдя по принадлежащей Византии Малой Азии, крестоносцы легко захватывают западные районы Сирии. Мусульмане раздроблены: турки, которым принадлежат Сирия и Багдад, находятся в состоянии гражданской войны и, кроме того, враждуют с фатимидами, обосновавшимися в Египте. Многие предводители крестоносцев считают себя удовлетворенными и хотят на этом остановиться. Нормандцы Боэмунда Тарентского захватывают Антиохию (октябрь 1097 года), Балдуин Булонский берет Эдессу, а Раймунд де Сен-Жиль жаждет заполучить Триполи. Каждый из них создает собственное государство, а Боэмунд прекращает крестовый поход.

А между тем, после трех лет пути и лишений, остатки армии добираются до стен Иерусалима.

Голгофа наступающих
Иерусалим с недавнего времени принадлежит египетским фатимидам. Защита города организована плохо, и стоит он на открытом месте, но армия “франков”, как называют нападающих арабы и греки, не приспособлена к боевым действиям на безводных землях. Более того, во враждебном крае крестоносцы ведут себя грубо, терроризируя местное население, что заставляет мусульман скорее драться до конца, чем сдаваться в плен.

Христиане, таким образом, находятся в полной изоляции, вдали от своих баз. Снабжение с трудом доходит с побережья Палестины, несмотря на конвой генуэзских кораблей. Осаждающих постоянно терзает жажда, так как сарацины засыпают или отравляют колодцы: вскоре солдат начинает косить дизентерия. И наконец, не могут между собой договориться предводители христиан. Раймунд де Сен-Жиль считает слишком рискованным штурм Иерусалима, в то время как другие мечтают полюбоваться городом, который они так жаждали заполучить.

Принимается окончательное решение штурмовать город, но сил для этого явно недостаточно, а город окружен четырехкилометровой прочной стеной и обороняют его опытные арабские и суданские воины. Штурмы организуются регулярно. Франки бегут к стенам под градом стрел, они приставляют гигантские лестницы, но сарацины отбивают атаку за атакой.

Кровавая битва
Проблема заключается в том, что у крестоносцев нет достаточного количества дерева, они вынуждены добывать его за десятки километров от места событий, чтобы строить приспособления для штурма, например переносные башни и лестницы в большом количестве. Понимая, что они в тупике, предводители дают приказ разрушить генуэзский корабль, чтобы воспользоваться этим строительным материалом. Итак, с улучшенным снаряжением, вдохновляемые молитвами и церковными песнопениями, а также чудесными видениями, крестоносцы, под насмешки и провокации мусульман, устремляются в очередную, на этот раз удачную атаку. После трех дней ожесточенного боя 15 июля 1099 года, в Страстную пятницу, нападающим под командованием Готфрида Бульонского удается проделать брешь в стене, после чего обороняющиеся бросаются в беспорядочное бегство.

Итак, 3 часа дня: измотанные тяжелыми месяцами войны, христианские воины заполоняют улицы священного города и истребляют основную часть населения. В последующие часы Иерусалим отдан на разграбление. Неотесанные, привыкшие к сельскому быту христианские воины потрясены богатствами и роскошью города. Последние боевые действия направлены против армии фатимидов, которая с опозданием пришла на помощь осажденному городу из Египта. Конница франков буквально раздавливает египтян в Аскалоне. Иерусалим принадлежит христианам, которые поручают Готфриду Бульонскому по прозвищу “Признанный Гробом Господним” защищать его и править им.

Читайте далее: Хаттин (Распад христианского королевства в Иерусалиме)

ГАСТИНГС - Вильгельм Завоеватель покоряет Англию

В 1066 году умирает не имеющий наследников король Англии Эдуард Исповедник. Он завещает страну своему родственнику Вильгельму, герцогу Нормандии. На протяжении многих лет нормандцы живут при английском дворе. Между двумя прибрежными герцогствами, расположенными по обе стороны Ла-Манша, устанавливаются тесные связи. Гарольд, могущественный предводитель саксонской аристократии, имеет другое мнение по вопросу наследства.

Гарольд был доверенным лицом умершего короля Эдуарда и герцога Вильгельма. Именно ему король поручил сообщить о своем решении Вильгельму. На приеме у герцога Нормандии он дал обещание уважать выбор короля Эдуарда. Но после смерти Эдуарда Гарольд забывает о данном слове и провозглашает себя в Йорке королем Англии. Вильгельм вынужден с оружием в руках завоевывать собственное королевство. 

Вильгельм Бастард готовится к реваншу
Пока Гарольд со своими приближенными устраивает церемонию в Йоркском соборе, Вильгельм, которого пока еще называют Вильгельмом Бастардом, готовит военную экспедицию. Нормандское герцогство могущественно. Владения Вильгельма весьма значительны — это густонаселенный, богатый и разумно управляемый край. Являясь наследником викингов, которые расселились в устье Сены с 911 года, когда Карл Простой предложил им это в обмен на мир, Вильгельм может рассчитывать на большое число хорошо вооруженных сторонников. Папа Александр II, желая иметь в своих союзниках одного из самых могущественных правителей французского королевства, благословляет завоевательские планы Вильгельма и в знак расположения отправляет ему свое знамя. Как и его предки — викинги, Вильгельм для высадки строит флот.

Он грузит на корабли лошадей, оружие и людей — конечно же своих подданных, а также бретонцев, французов и даже нормандцев из Южной Италии, привлекаемых надеждой на добычу или на новые земли. Итак, армия насчитывает примерно 7000 человек, из которых 2000 — всадники. Корабли начинают поход из залива Див, севернее Кана, потом плывут к юго-востоку Англии. Из-за ветра они не могут добраться до острова Уайт, где сначала предполагал высадиться герцог. Буря вынуждает их укрыться в заливе Соммы, откуда они снимаются с якоря только спустя полтора месяца, 28 сентября 1066 года. Флот, который собрал Гарольд для того, чтобы встретить нормандцев, не способен маневрировать из-за встречного ветра, он так и остается в портах приписки, не мешая Вильгельму продвигаться.

Битва за Англию
Гарольд прекрасно понимает, насколько опасен его противник. Но ему приходится одновременно противостоять и вторжению из Скандинавии. Гаральд, король Норвегии, — тоже родственник короля Эдуарда, и по этой причине он тоже мечтает об английском престоле. Он высаживается с армией на побережье Северного моря возле Йорка и быстро продвигается вперед.

Ощущая угрозу с двух сторон, Гарольд Английский решает сначала освободиться от скандинавской опасности. Форсированным маршем он устремляется на север и 25 сентября 1066 года в Стамфорд-Бридж, возле Йорка, разбивает норвежцев. Несмотря на то, что его армия сильно истощена, он решает отправиться на юг на встречу с Вильгельмом, который, как известно, только что высадился в Певенси, графство Кент. Не ожидая подкрепления, Гарольд решает атаковать нормандцев. 

Битва при Гастингсе
13 октября Вильгельм, основательно закрепившийся возле местечка Гастингс, замечает армию саксов. Люди Гарольда перегруппировываются на вершине холма: в основном это пехотинцы, вооруженные тяжелым топором и щитом, которым предстоит противостоять закованной в доспехи коннице нормандцев. Битва начинается утром 14 октября. Разбив свои войска на три колонны, Вильгельм идет в атаку; на неприятеля обрушивается град стрел. Но нормандцу не удается пробить стену щитов саксов, которая является непреодолимым препятствием. После многочисленных попыток в атаку устремляется его конница, схватка получается жестокой, но безрезультатной.

Тогда герцог изменяет стратегию: нормандцы делают вид, что покидают поле боя. Противник полагает, что он победил, и, покинув выгодные позиции, саксы устремляются преследовать нормандцев. И тогда на них обрушивается нормандская конница. В критический момент битвы нормандцы дрогнули, так как прошел слух о том, что герцог только что убит в бою. С открытым лицом, чтобы показать всем, что он жив, Вильгельм объезжает войска и увлекает своих воинов в атаку. Гарольд, смертельно раненный в голову стрелой, погибает. Наступает очередь саксов оплакивать своего короля. Лишившись предводителя, они не видят смысла в том, чтобы продолжать бой, и с наступлением ночи покидают поле битвы.

Побоище было ужасающим, но битва выиграна: Англия принадлежит нормандцам. 25 декабря Вильгельм Завоеватель коронуется в Лондоне, ему подчиняются церковь и саксонская аристократия.

Читайте далее: Взятие Иерусалима (Святой город в руках крестоносцев)

ОСАДЫ ПАРИЖА - парижане трепещут перед викингами

С тех пор как движимые жаждой наживы норманны пришли в Западную Европу, они повсюду сеют страх и разрушение. Земли вдоль морских побережий и в долинах судоходных рек особенно часто подвергаются набегам этих грабителей.

Монастыри и города, где сконцентрированы богатства, ожидает печальная участь, поскольку они вызывают зависть скандинавов. В Париже, расположенном посреди долины Сены, находятся такие богатые монастыри, как Сен-Дени и Сен-Жермен-де-Пре, которым город обязан регулярным набегам норманнов с 845 по 889 год. С 830 года происходят постоянные вторжения в долину Соммы, а в начале следующего десятилетия норманны вторгаются в район Сены и Луары. Руан горит в 841 году, Нант разорен в 843 году.

Урок 845 года
Весной 845 года гонцы оповещают аббатство Сен-Жермен-де-Пре о том, что в долине Сены замечены норманнские воины, которые, похоже, двигаются в сторону Парижа. Монахи решают эвакуировать аббатство. Все ценности и реликвии святого Жермена грузятся на лодки и отправляются вверх по Сене. Оборонительные сооружения Парижа были построены еще во времена прежней империи и не способны защитить город. Поскольку Карл Лысый, озабоченный мятежами в Аквитании, отсутствует, единственный способ не попасть в руки к норманнам — последовать примеру монахов: город в панике эвакуируется. Когда появляются викинги под предводительством Рагнара Лодброка, им остается только войти в город и разграбить его, что они и делают в день Пасхи 845 года. Карл Лысый не в состоянии выбить их силой, и за уход викингов он соглашается заплатить 7000 фунтов серебра.

События 845 года показали полную неготовность города к обороне. Но этого урока оказывается недостаточно. Между 856 и 869 годами Париж и его окрестности систематически грабятся или облагаются поборами. Норманны особенно “полюбили” церкви и монастыри. Наконец, к 870 году Карл Лысый решает положить конец этой нестабильности. Он перестраивает мосты на Сене, укрепляя их таким образом, чтобы перекрыть дорогу кораблям норманнов. Епископ Гозлен берет на себя ремонт окружающей город стены. Когда в 885 году скандинавы замечены вновь, Париж уже готов их встретить.

Оборона 886 года
Атака начинается, как всегда, из долины Сены. Но сейчас парижане предупреждены заранее и у них есть время; они добровольно собрались на острове Сите, где хранятся реликвии святой Женевьевы и святого Мартена, горожане страстно молятся. Граф Эд, аббат Эбль из Сен-Жермен-де-Пре и епископ Гозлен возглавляют оборону. Всем ясно, что возведенные Карлом на Сене оборонительные сооружения едва ли станут препятствием для норманнов в отсутствие сильной королевской армии. После смерти императора в 877 году военное командование доверено герцогам, что не может гарантировать центральной власти достаточно эффективной единой армии. Император Карл Толстый (881—887) предпочитает войне переговоры.

В ноябре 885 года предводитель викингов Зигфрид хочет подняться вверх по Сене и требует у епископа Гозлена пропустить его, но получает отказ. И тогда начинается длительная осада. Норманны, господствующие на реке, предпринимают многочисленные штурмы. Они захватывают башни Пти-Пона, маленького городка на левом берегу Сены, и расправляются с его защитниками. Герцог Австразии Генрих, который проявил себя при защите Фриза, быстро организует снабжение города, но вскоре норманны его убивают.

Наконец, в 886 году армия Карла Толстого решается вмешаться в события. Но не для того, чтобы сражаться... В октябре последний император из династии Каролингов ведет переговоры с норманнами и в обмен на их уход из-под Парижа разрешает им грабить земли в верхней долине Сены. Снова появившись в 887 году, норманны опять хозяйничают на этих землях до 889 года, но им так и не удается завладеть Парижем.

Читайте далее: Гастингс (Вильгельм Завоеватель покоряет Англию)

ФОНТЕНУА-АН-ПЮИЗЕ - братоубийственное сражение

После смерти императора Каролингов Людовика Благочестивого трое его сыновей — Лотарь, Людовик Немецкий и Карл Лысый — спорят за отцовское наследство. Конечно, Лотарь имеет титул императора, но его притязания на абсолютную власть вызывают все возрастающую неприязнь двух других братьев.

На протяжении многих лет империю Карла Великого раздирают гражданские войны. При правлении Людовика Благочестивого (814—840) заинтересованные стороны окончательно разрывают отношения начиная с 830 года. Оставив часть наследства своему младшему сыну Карлу, Людовик умирает в июне 840 года, так и не дождавшись примирения своих сыновей.

Исходные позиции
Карлу принадлежат земли на западе империи, включая Аквитанию. Его брат Людовик концентрирует силы в герцогстве Баварском. Лотарь правит в Италии и с 824 года имеет титул императора. Но у каждого из соперников есть верные сторонники по всей империи. Так, Лотарь давно плетет интриги, чтобы привлечь на свою сторону Пипина II Аквитанского, внука Людовика Благочестивого, не желающего подчиняться власти Карла Лысого. Последний, чтобы противостоять внутреннему раздору, сближается с Людовиком Немецким, который тоже ощущает угрозу со стороны Лотаря.

Итак, объединенные армии пытаются организовать совместные действия. Людовику нужно сначала освободиться от Адальберта, герцога Австразии, и он отправляется в Бургундию. Карл сражается против войск Пипина Аквитанского и пересекает Сену, после того как к нему в Шалоне присоединилась его мать, Юдифь Баварская, в сопровождении войск, прибывших из Аквитании.

Кровавая битва
25 июня 841 года армии соперников сходятся лицом к лицу у подножия обдуваемого всеми ветрами холма, близ местечка под названием Фонтенуа-ан-Пюизе. Лотарь тянет время, так как ему нужно дождаться своего союзника Пипина II Аквитанского. После переговоров приходят к общему мнению, что исход этой битвы решит судьбу противников — победитель будет считаться божьим избранником. Битва, которая начинается к 8 часам утра, проходит на трех участках. У ручья после ожесточенной схватки войска Людовика прорывают оборону Лотаря. В Фажи (точно не установленное место, которое упоминается в летописях) Карл добивается полного успеха, разбив второй отряд Лотаря. И наконец, в Солме, где битва длится дольше всего, победу также одерживают отряды Карла и Людовика под командованием королевского майордома Адаларда, сражающегося против других союзников Лотаря, о которых источники умалчивают — возможно, что это армия Пипина II Аквитанского. Итак, на всех трех участках победу одерживают силы Карла и Людовика, войска Лотаря и Пипина вынуждены отступать.

Битва, рассказ о которой нам оставил один из ее участников, историк Нитард (умер в 845 году), гораздо меньше поражает воображение своими военными характеристиками, чем тем, сколь кровавой она была. Вероятно, это самая жестокая битва в ходе гражданских войн, которые раздирали империю Каролингов в IX веке, после яростного боя на поле осталось много убитых. Человеческие потери воспринимаются очень болезненно еще и потому, что воины, в основном всадники в доспехах, — все как один христиане, выходцы из знатных семей. Они связаны между собой узами родства, так как среди аристократов империи была распространена эндогамия. Это братоубийственное сражение в глазах современников и потомков закрепляет распад империи. Для Аквитании битва имеет очень существенные социальные последствия: многие всадники, выходцы из одной и той же местности, сражались в обеих армиях, и знатные семьи оказались практически истреблены.

Но главное значение битвы — политическое: побежденный Лотарь поспешно возвращается в свою столицу, Экс-ля-Шапель, и многие не определившиеся до сих пор в симпатиях представители знати присоединяются к Карлу и Людовику. Это, например, Бернар Септиманский, который вместе с сыном находился неподалеку от поля боя и ждал, в чью пользу будет решение божьего суда. Начинаются политические изменения, которые приводят к укреплению в следующем году союза между братьями-победителями (так называемая “Страсбурская клятва”) и к заключению в 843 году Верденского договора, официально закрепившего разделение империи Каролингов на три части между тремя внуками ее основателя.

Но у самих победителей остаются тяжкие воспоминания от победы при Фонтенуа. Их горечь по поводу огромного количества пролитой крови столь велика, что после боя оставшиеся в живых налагают на себя трехдневный пост, чтобы загладить вину за кровавую резню.

Читайте далее: Осады Парижа (Парижане трепещут перед норманнами)

РИНГ - Франки овладевают аварскими военными трофеями

После того как гуннов окончательно вытеснили из Центральной Европы, сюда пытается внедриться другое племя — авары, отважные и жестокие кочевники из азиатских степей, пришедшие в Европу в VI веке и расселившиеся в Паннонии, на Венгерской равнине. Летописцы их называют “новыми гуннами”.

В 787 году Карл Великий подчинил себе могущественного герцога Тассилона Баварского, который неоднократно представлял угрозу, сначала вступив в союз с лангобардами, потом пытаясь сблизиться с аварами. Недовольный тем, что его оттесняют, король франков решает провести несколько карательных кампаний против аваров, постоянные набеги которых делают очень нестабильной обстановку на восточных рубежах.

Великая экспедиция
Операции, проводимые с 791 года, едва ли можно назвать войной, это, скорее, серия сражений, прерываемая перемириями, во время которых франки подавляют мятежи саксов. Первый поход готовится очень тщательно. Расположившись на Ратисбоне, у Дуная, армия Каролингов старается привлечь к себе божье расположение постами и молитвами. Под руководством префекта Герольда, получившего свою должность при герцоге Баварском, организуется флотилия, которая, двигаясь по Дунаю, будет заниматься снабжением войск. По уже хорошо освоенной тактике две колонны должны действовать сообща. Первая колонна, возглавляемая Карлом Великим, спускается вдоль реки по правому берегу, вторая движется по левому.

Однако несмотря на подошедшие из Италии подкрепления под командованием Пипина (сына Карла Великого и правителя итальянской Ломбардии), армия Каролингов должна прервать поход. Эпидемия истребляет лошадей франков, а ведь конница составляет костяк их ударных сил. Более того, в 794 году опять поднимают мятеж саксы, и Карл Великий вынужден поспешно отправиться к берегам Рейна, чтобы их вновь усмирить. На дунайском театре военных действий командование возглавляет Пипин. Перезимовав в Италии, он собирает новую армию и в 795 году отправляется в Паннонию.

Фантастические сокровища аваров
Эта кампания является решающей. Пипин может рассчитывать на поддержку хорватов Войновира. Продолжая наступление вдоль Дуная, он оттесняет аваров до их укреплений. Но в стычках погибают герцог Фриульский, Эрик, и префект Герольд.

Авары отступают к своей столице, Рингу. Там это кочевое племя разместило свой лагерь концентрическими кругами, где под защитой нескольких земляных оборонительных валов хранятся награбленные в набегах богатства и дань, которую они собирали с соседних народов и византийцев. Первый раз франки берут Ринг штурмом в 795 году. Но на следующий год приходится предпринять еще одну кампанию, чтобы покончить с этим воинственным племенем. В 796 году они стирают Ринг с лица земли и захватывают фантастическую добычу своих противников. Как сообщает биограф Карла Великого Эйнгард, потребовалось 5 повозок, чтобы доставить в Италию изъятые ценности.

Несмотря на несколько мятежей после 799 года, уже в 805 году вождь (каган) аваров принимает крещение. С этого времени авары покорены окончательно.

Читайте далее: Фонтенуа-ан-Пюизе (Братоубийственное сражение)

РОНСЕВАЛЬ - Роланд напрасно трубит в рог

В то время, когда Карл Великий, король франков и лангобардов, защитник папы, принимает посла из Испании, прибывшего просить о помощи, его войска заняты усмирением саксов в Падерборне, при Липпе, притоке Рейна. И тем не менее он решает прийти на выручку кади из Сарагоссы.

Кади в мусульманских странах — судья, единолично осуществляющий судопроизводство на основе шариата. С начала VIII века в Испании правят мусульмане, но у кордовского эмира есть проблемы с некоторыми кади, враждебно настроенными по отношению к правящей в Испании с 756 года династии Омейядов. Речь идет, в том числе, о Сарагоссе, которая в своем мятеже ищет внешних союзников и отправляет послов к могущественному королю франков, чтобы просить того о помощи.

Сомнительная кампания
Причины, побудившие Карла Великого откликнуться на просьбу о помощи, неизвестны (возможно, он задумал подчинить север Испании). Но достоверно известно, что он отказывается от своей саксонской военной кампании, оставляет Падерборн и во главе двух мощных армий пересекает Северную Галлию и Аквитанию, спеша на помощь правителю Сарагоссы. Первая его армия попадает в Испанию через Септиманию (совр. Лангедок) и направляется к Барселоне. Карл Великий во главе второй армии переходит Пиренеи на западе, на территории басков. Впрочем, басков, живущих на обоих склонах Пиренеев, совсем не устраивает даже временное пребывание франков на их землях.

Они — грозные воины, не подчиняющиеся ни аквитанцам на севере, ни мусульманам на юге. И баски решительно настроены устроить надлежащий прием войскам Карла Великого. Укрывшись в городке Памплона, они начинают с того, что отказываются снабжать армию франков. Карл Великий доходит до Сарагоссы, но там его ожидает очень неприятный сюрприз: его вчерашние союзники, ради которых он предпринял эту экспедицию, вступили в сговор с кордовским эмиром! Тогда король франков осаждает город, чтобы овладеть им силой. Но он находится на неприятельской территории, вдали от своих баз, перед хорошо обороняемым городом. Кампания безнадежна! Карл рассуждает трезво. После двух месяцев напрасных усилий он отступает и двигается с армией в Аквитанию. Он отступает поспешно еще и потому, что кое- кто воспользовался его отсутствием и начал мятеж. Жизнь франков очень осложняют саксы, для усмирения которых после 782 года организуются новые военные кампании. 

Ущелье Ронсеваль
Для перехода через Пиренеи армия Карла Великого выбирает известный с древности путь, по которому она уже проходила. Оставляя Памплону, Карл Великий обстреливает баскский город настильным огнем, чтобы обезопасить свои тылы, и проходит по ущелью Ронсеваль, по непокоренным территориям. Похоже, что именно здесь 15 августа 778 года попадает в организованную басками засаду франкский арьергард под командованием графа Роланда.

Как в действительности проходил бой, неизвестно. Единственное его описание можно прочитать в “Песни о Роланде”, эпической поэме, обязанной своим рождением скорее мифу, чем истории. Однако об этом событии упоминает и Эйнгард, биограф Карла Великого. Роланд, племянник Карла Великого, является графом приграничной с Бретанью области со столицей в городе Рен, которую франки создали для защиты от набегов бретонцев. Это выдающийся человек, которому Карл Великий доверя ет в такой степени, что поручает ему военное командование. Армия Карла с трудом поднимается на испанские склоны Пиренеев. Истощенная физически, она доходит до ущелья, по которому должна пробираться узкими колоннами. Именно тогда баски, умеющие сражаться в горах, атакуют арьергард франков, обрушивая шквал стрел. Солдаты Карла Великого, нагруженные добычей, изнуренные длительным переходом, лишенные возможности маневрировать, не могут оказать должного сопротивления.

Один из руководителей отрядов пытается защитить основную армию. Ему спешит на помощь и граф Ансельма, но оба командира погибают. Оставшись один, без какой либо помощи, вскоре погибает и граф Роланд. Однако основной части армии все-таки удается пройти через ущелье. Что касается Ганелона, которому в “Песне о Роланде” отводится роль предателя на службе у неверных союзников, то в реальности такой человек действительно существовал, но жил он многие десятилетия после Роланда. Он был архиепископом города Санс, в 858 году присоединился к Людовику Немецкому, который хотел завладеть королевством своего брата, Карла Лысого... Воспоминание об этой измене и было весьма вольно использовано в эпической поэме, когда речь шла о событиях в ущелье Ронсеваль.

Читайте далее: Ринг (Франки овладевают аварскими военными трофеями) 

ПУАТЬЕ  - Карл Мартелл оттесняет сарацинов

Карл Мартелл, дед Карла Великого, майордом королевского двора Меровингов, проявляет повышенный интерес к еще не захваченным франками районам Средиземноморья. Нашествие мусульман, пришедших из Испании, является для него поводом, чтобы утвердить свою власть в Аквитании.

Герцог Аквитании Эд жаждет прежде всего сохранить свою независимость и не доверяет франкам, всегда готовым к набегам на юго-запад. Эд должен проводить осторожную политику, защищая свое герцогство и осажденную столицу Тулузу от мусульман, прошедших через Испанию и завоевавших Септиманию, захватив Нарбон, Каркассон и Ним в 725 году. Поэтому он без колебаний заключает союз с вождем берберов в Сердани, бунтующим против местного правителя. Но в октябре 732 года сарацины под командованием нового предводителя Абдар-рахмана ибн Абдаллаха переходят Пиренеи, подчиняют Сердань и двигаются на Бордо.

Карл приходит на помощь Эду Аквитанскому
Герцога Эда застигли врасплох. Он не был готов к столь молниеносному нападению и полагал, что Абдаррахман начнет наступать сначала на Тулузу. Конница берберов быстро расправляется с басками, защитниками пиренейских ущелий, и устремляется к Бордо. Там Эд собрал верные ему войска. Но его армия разбита у стен города, он вынужден отступить на север. Ему не остается ничего другого, как просить помощи у Карла. Тот рассматривает просьбу как хороший повод для укрепления своих позиций в Аквитании и тем самым положить конец опустошительным набегам сарацинов, которые с 719 года не упускают ни одной возможности проникнуть в его владения по долинам Роны и Сены. Собрав армию пехотинцев, Карл Мартелл направляется к Сен-Мартен-де-Туру, могущественному и богатому аббатству в долине Луары, которому угрожает Абдаррахман.

Армия сарацинов, состоящая преимущественно из недавно обращенных в новую веру берберов, руководимых арабами, похоже, больше заинтересована в военных трофеях, чем в завоевании новых земель. Летописцы говорят об армии, насчитывающей сотни тысяч воинов. Эти фантастические цифры нереальны для численного состава армейского соединения в VIII веке. Более вероятно, что речь идет не о гигантской армии вторжения, а об отдельных отрядах, действующих разрозненно. Сарацины грабят местности, где сконцентрированы материальные ценности, и особенно славящиеся роскошью культовые строения, например базилику Сен-Илер-де-Пуатье. Потом они двигаются в аббатство Сен-Мартен-де-Тур.

Стычка при Пуатье
Узнав о приближении франков и Эда, сарацины медленно отступают к югу. Неделю продолжаются разрозненные столкновения. За стычками следуют засады. А потом в действие вступают основные силы. Битва обеих армий происходит, вероятно, в Муссе, между Пуатье и Туром, 25 октября 732 года. Абдаррахман имеет в своем распоряжении мощную легкую конницу, которую бросает навстречу войскам Карла и Эда. Но всадники, вооруженные мечами и копьями, привыкли к коротким атакам, и их наступательный порыв быстро гаснет после того, как они натыкаются на ощеренные копья компактно сгруппированного войска франков. У франков, которые сражаются спешившись, есть эффективное оружие для обороны — доспехи, щиты и шлемы. Уставшие от собственных многочисленных неудач и потеряв в бою Абдаррахмана, сарацины покидают поле сражения под покровом ночи. Утром Карл захватывает их лагерь и овладевает добычей, брошенной беглецами.

Общественный резонанс на эту битву весьма значителен, несмотря на то, что сама она мало примечательна. Современники расценивают ее как победу христиан над мусульманами и проявление божественного покровительства Карлу. Но битва при Пуатье не кладет конец ни присутствию сарацинов на просторах Средиземноморья, ни робким попыткам Аквитании добиться независимости.

Читайте далее: Ронсеваль (Роланд напрасно трубит в рог)

Арабы - хозяева Египта

После смерти пророка Мухаммеда в 632 году племена бедуинов с Аравийского полуострова начинают совершать набеги на соседей. Эти рейды становятся причиной конфронтации арабов с великими державами, такими, как Персия, а затем Византия, которая присоединила к своим владениям восточное побережье Средиземного моря.

Египет — жемчужина византийских владений. Долина Нила, раньше обеспечивавшая зерном римлян, отныне кормит византийскую столицу Константинополь. И вот, после того как арабы покорили Сирию и Палестину между 636 и 638 годами, из-за возможной военной угрозы начинаются волнения среди греческих торговцев в Александрии. Александрия — самый большой город на византийском Востоке и мощная торговая метрополия. Но египетское население не очень дорожит принадлежностью к Византии — обращенные в христианство копты на самом деле исповедуют монофизитство, которое константинопольский император считает ересью, преследуя его сторонников. Для коптов, таким образом, арабы предстают в роли освободителей.

Наступление арабов на Нил
Одна из арабских армий успешно теснит персов, чтобы завоевать Восток, а ее военным успехам завидует предводитель бедуинов Амр ибн аль-Ас. Поскольку египетская кампания могла бы принести ему столь желанную славу, он убеждает халифа Омара, который правит с 634 года, предпринять наступление на Нил. Покоренный Египет смог бы защищать Сирию и обеспечивать снабжение новых арабских владений. Амр собирает в Аравии армию из 4000 бедуинов, преимущественно выходцев с юга, в частности из Йемена. Собранная в Иерусалиме арабская армия должна сначала пройти через Синайский полуостров. Взятие Пелузы в 639 году, затем падение Мемфиса открывают арабам дорогу на столицу, Александрию. Новость о быстрых успехах Амра достигает арабского мира, и он не испытывает недостатка в добровольцах. Итак, в 640 году, окрыленная недавними победами и пополненная новыми воинами, арабская армия начинает осаду Александрии. 

Организация обороны
Византийский император понимает значение Египта для собственного государства. Он отправляет войска на защиту города от тех, кого греки называют сарацинами, людьми, живущими в шатрах. Мобилизован весь греческий флот. Византии все еще принадлежит военное преимущество на море, и она в состоянии оказывать поддержку осажденному городу со стороны моря. Александрию защищают мощные оборонительные сооружения и великолепный гарнизон из 50 000 воинов. Ничто не обещает наступающим легкой победы. К тому же арабов не более 20 000. Конечно, они контролируют территорию и наземные пути, но у них нет флота. Они лишены каких бы то ни было приспособлений для штурма крепости, более того, до сих пор арабы славились как отличные всадники, способные совершать стремительные набеги, но не брать штурмом крупные укрепленные города. Амр размещает свой лагерь возле Гелиополиса. 

Именно на месте этого лагеря фатимиды, хозяева Египта в VIII веке, построят в 969 году город Каир.

Впрочем, византийские военачальники оказываются не очень толковыми полководцами, что существенно облегчает задачу нападающих. Они рассеивают силы и войска, вместо того чтобы организовать достойное сопротивление мощному штурму на направлении главного удара. После многомесячной осады они, наконец, понимают, что надежд на победу нет, и либо сдаются в плен, либо быстро переправляют остатки армии по морю и спасаются бегством. Александрия окончательно потеряна для Византии. В 642 году Амр, в ореоле громкой и неожиданной победы, устраивает парад на улицах отныне мусульманского города. Он отправляет гонцов в Медину, чтобы сообщить о своей победе халифу Омару и дать ему описание тех фантастических богатств, которыми отныне завладели арабы.

Читайте далее: Пуатье (Карл Мартелл оттесняет сарацинов)

ПОБЕДЫ ПРИ ТОЛБИАКЕ И ВУЙЕ - Франки под предводительством Хлодвига - хозяева Галлии

С 481 или 482 года Хлодвиг, вождь франков, основывает в результате военных побед одно из самых могущественных государств варваров в VI веке. Он рассчитывает на богатства Галлии, а с ее принятием христианства около 498 года и на поддержку епископов.

Разбив в Суассоне в 487 году последнего представителя Римской империи Сиагрия и подчинив себе Северную Галлию, Хлодвиг должен противостоять амбициям сначала алеманнов на востоке Франкского государства, а затем вестготов на юго-западе. Алеманны, близкое франкам германское племя, расселились в долине верховья Рейна, в районе современных Швабии и Швейцарии. В начале 490-х годов они пытаются извлечь для себя выгоду из военных кампаний Хлодвига против жителей Тюрингии, чтобы распространить свои владения до низовья Рейна.

Привлекаемые главным образом богатствами севера Галлии, они оказывают давление на франкские поселения между Рейном ' и Маасом. И тогда Хлодвиг проводит ставшую легендарной военную операцию. Он направляется с армией в район Кёльна, но поскольку у него нет полной уверенности в победе, то Хлодвиг, еще до битвы с алеманнами, дает обет, что обратится в христианство, если победа будет за ним. Христианство исповедует его жена Клотильда, а также галло-римская аристократия, которую он собирается привлечь на свою сторону. 

Поражение алеманнов
По свидетельству летописца Григория Турского, Хлодвиг с божьей помощью разбил алеманнов в 496 году в Цюльпихе (совр. Тольбьяк), в 34 километрах юго-западнее Кёльна. Две армии пехотинцев сначала сражаются метательным оружием, потом сходятся врукопашную, причем, как велит обычай, вожди держатся в центре сражающихся. И вот, когда алеманнский вождь, сраженный либо стрелой, либо мечом, падает с лошади, его воины начинают разбегаться. Считая, что бог от них отвернулся, они хотят прекратить смертоубийство и обращаются к Хлодвигу со словами: “Пощади, мы подчиняемся тебе” (Григорий Турский). Эта победа, которую Хлодвиг до 507 года должен неоднократно подтверждать другими миротворческими кампаниями, отныне ставит алеманнов в зависимость от франков.

Давление на королевство вестготов в Аквитании
В течение многих лет войска франков совершают набеги на соседние земли, принадлежащие вестготам. В начале VI века вестготы расселились в Аквитании, им также принадлежит большая часть Иберийского полуострова. Их вождь, Аларих II, из Тулузы управляет богатыми землями, на которых еще сильны традиции римской культуры. С начала 490-х годов вестготы и ост готы под предводительством Теодориха, который правит в Италии, поддерживают тесные дипломатические отношения. Точно так же бургунды, расселившиеся в долинах Роны и Сены, в горах Юра и в Альпах, испытывают свою близость к восточным и западным соседям, но не к франкам.

И действительно, после обращения Хлодвига в христианство, к 498 году, франки являются единственным народом, принявшим католицизм по канонам Вселенского собора христианской церкви в Никее в 325 году, где было окончательно осуждено арианство. В трех других варварских государствах по-прежнему исповедовали арианство, которое учило, что Христос — не сын Божий, а обычный смертный, избранный Господом.

До попытки покорить Аквитанию военным путем Хлодвиг старается разобщить своих противников и найти новых союзников. Прежде всего он обещает Прованс бургундам и может рассчитывать на их доброжелательный нейтралитет. Он также делает ставку на то обстоятельство, что остготы, с 505 года воюющие с императором Константинополя, который стремится вновь покорить Италию, не будут воевать в Галлии. Наконец, в самой Аквитании он пользуется поддержкой епископов, видящих в Хлодвиге победителя в борьбе с арианством, которое они считают ересью.

Под покровительством святого Мартена
Войдя с армией в Аквитанию, Хлодвиг не позволяет кому бы то ни было грабить земли, прилегающие к аббатству Сен-Мартен-де-Тур, где хранятся реликвии властителя Галлии. Он сурово наказывает непослушных воинов, надеясь таким образом получить благоволение святого Мартена и доброжелательное отношение аквитанского духовенства. Ему также известно о благоприятных для него предсказаниях, сделанных в базилике Сен-Илер в Пуатье.

Черпая силы в такой поддержке, Хлодвиг готовится к войне с вестготами. Вестготы же, под предводительством их вождя Алариха II, устремляются к Пуатье для того, чтобы отрезать дорогу домой франкам. Хлодвиг, получив подкрепление от бургундов и, похоже, арвернов, тоже направляется к этому городу, пересекая Луару вероятнее всего в Амбуазе, а потом перейдя Вьенну по броду, который ему якобы показала гигантская лань — посланница бога. На огромной равнине Вуйе, которая простирается к северо-западу от Пуатье, примерно в середине 507 года сходятся две армии, причем войско Алариха не очень многочисленное и состоит не только из готов, но также галло-римлян и представителей духовенства, которым не очень-то хочется быть убитыми во славу арианского бога. Жестокая битва начинается с атаки конницы.

Всадники несутся в атаку галопом, держа копья обеими руками. Потом они отходят назад, чтобы перегруппироваться, пока пехотинцы дерутся врукопашную. Во время одного из отступлений конницы вестготов Хлодвиг преследует короля Алариха и убивает его. Два телохранителя Алариха ранят Хлодвига тяжело, но не смертельно, жизнь ему спасают прочные доспехи и резвая лошадь. Остатки армии вестготов под формальным предводительством пятилетнего сына Алариха, Амалариха, отступают к Пиренеям.

Торжествуя победу, вождь франков рассылает свои отряды по всем направлениям, чтобы окончательно покорить страну. Вместе со своим сыном Тьерри он захватывает Ангулем, Бордо и Тулузу, в то время как другие отряды покоряют Альби, Родез и Овернь. За вестготами остается побережье Средиземного моря, Септимания (совр. Лангедок) и основная часть их королевства — Иберийский полуостров. В 508 году вождь остготов Теодорих отправляет отряды под предводительством герцога Ибба для освобождения Прованса, которому угрожают бургунды и франки. Хлодвигу, однако, удается довольно длительное время удерживать под своим господством значительную территорию. Являясь союзником императора Византии, Хлодвиг считается реставратором законной римской власти в Галлии.

КАТАЛАУНСКИЕ ПОЛЯ - Аттила разбит коалицией римлян и варваров

Аттила, вождь гуннов по прозвищу Бич Божий, во главе своей конницы устремляется на завоевание Галлии. В середине V века она формально принадлежит Валентиниану III, императору Западной Римской империи, реально же Аквитанию отдали вестготам, а франки обосновались в Северной Галлии.

В 451 году гунны, которые владеют территориями вдоль Дуная и Рейна, отваживаются двинуться на Галлию. Они опустошают север страны, захватывают Аррас, грабят Мец и, создав угрозу Парижу, который находится под покровительством святой Женевьевы, предпринимают осаду Орлеана.

И тогда архиепископ города Эньян решает позвать на помощь войско патриция Аэция. Аэций командует армией римлян и проживает при императоре Валентиниане в Равенне, в Италии. В молодости он был заложником у гуннов и, следовательно, много знает о них самих и о тактике их конницы. Он давно вербует гуннов в свои войска. Добравшись до Галлии, Аэций сразу же начинает собирать армию.

Римляне и варвары против гуннов
Прежде всего, Аэций обращается к вестготам, проживающим в Аквитании и служащим королю Теодориху I. Несколько раньше Аттила пытался безуспешно поднять их на борьбу с римлянами. Теодорих присоединяется к Аэцию и предлагает ему свое содействие. Затем римский полководец обращается к другим живущим в Галлии народам: бургундам, саксам, бретонцам и, наконец, к франкам. Конечно, и раньше римляне использовали для ведения боевых действий германцев в качестве наемных воинов, но впервые в истории была создана столь мощная коалиция с варварами, основанная на равноправии.
Сформировав армию, Аэций отправляется к Орлеану. Узнав о его прибытии, Аттила прекращает осаду города и отступает на восток, чтобы укрепить и пополнить свою армию. Он располагается в лагере Мавриакий (сегодняшний Мери, недалеко от Труа), в Шампани, где поджидает подкрепления. Перед началом битвы он советуется с прорицателями, и хотя они и предсказывают вождю смерть и разгром, Аттила все-таки решается принять бой.

Кровавая схватка
Итак, 20 июня 451 года начинается жестокая битва. Гунны не имеют навыков ведения длительного боя. Всегда верхом, они больше подготовлены к коротким схваткам с быстрыми отступлениями, чем к сражению в сомкнутых боевых рядах. Армии сходятся, и начинается рукопашный бой. Натиск с обеих сторон так жесток, что, если верить готскому историку Иордану, протекавший через поле боя ручей широко разлился от крови. Гуннские воины очень быстро устают от столь трудного для них поединка и начинают разбегаться. В этой ситуации Аттила организует яростную атаку, во время которой погибает вождь вестготов Теодорих. Его сын Торисмонд, окруженный врагами, не может извлечь преимущества из захвата холма и после ранения покидает поле битвы.

Однако вестготы пытаются отомстить за смерть своего вождя и оттесняют гуннов к их лагерю. Несмотря на храбрость, гуннам приходится отступить и укрыться в лагере. Из повозок они устраивают импровизированные укрепления и обрушивают на нападающих град стрел. Видя их решимость драться до конца, Аэций окружает лагерь, рассчитывая на то, что голод сломит сопротивление. Начинается настоящая осада. Аттила объявляет своим воинам, что в случае поражения он скорее сожжет себя, чем сдастся в плен римлянам. Однако после изнурительного трехдневного боя он принимает решение спастись бегством. Аттиле удается немного разжать тиски, в которые его загнали римляне, и с остатками армии уйти в долину Рейна до следующей попытки покорить Италию.

Это бесславное бегство развенчивает миф о непобедимости гуннов. Несколькими годами позже, в 453 году, Аттила умирает, и с его смертью прекращаются все беды, которые гунны причиняли Западной империи. Что касается Аэция, то его успех вызвал чувство зависти у императора Валентиниана, и полководца казнили в том же году.

Читайте далее: Победы при Тольбьяке и Вуйе (Франки под предводительством Хлодвига...)

Готы побеждают римлян 

В период правления императора Валента (364-378 гг.) началось новое наступление западных племен. Из степей нынешнего Казахстана пришли кочевые монгольские племена гуннов и подчинили себе племя остготов, занимавшее причерноморские степи. Территорию к западу от Днестра занимало родственное остготам племя вестготов, которые отступили под натиском гуннов к Дунаю и с дозволения римского императора в 375-376 годах поселились во Фракии с условием, что они сдадут оружие римским чиновникам. В результате злоупотреблений чиновников готы оружие не сдали, а поднялись на бунт против римского ига. К ним присоединилось множество рабов. Вскоре восстание охватило немалую часть римских владений.

Римляне в это время вели войну с персами. Императору Валенту пришлось заключить с ними мир, чтобы получить возможность подавить мятеж на Балканском полуострове. После заключения мира Валент с освободившимися войсками выступил из Антиохии и после продолжительного марша прибыл в Константинополь, где имел "неприятности вследствие бунта населения". Тыл оказался непрочным.

Через несколько дней Валент выехал из Константинополя в Мелантиаду, где находились его основные силы. Здесь он "...старался расположить к себе солдат выдачей жалованья, пищевого довольствия и неоднократными заискивающими речами". Этот факт доказывает моральное разложение римских воинов и полнейшее отсутствие дисциплины.

На помощь Валенту из Галлии через Филиппополь на Адрианополь шел его племянник Грациан с легионами. Он прислал письмо, в котором просил Валента подождать его прибытия "и не кидаться наобум одному в жестокие опасности".

Командование пехотой Валент поручил Себастиану – опытному полководцу, поставив ему задачу уничтожать отдельные отряды готов, которые стили сосредоточиваться в районе Бероа и Никополя. Себастиан получил приказ избрать из отдельных легионов по 300 человек и с отрядом в 2 тысячи воинов двинуться форсированным маршем к Адрианополю. В город отряд прибыл вечером. Утром он выступил из города и к вечеру обнаружил отряды готов. До наступления темноты отряд Себастиана скрывался в порослях за высотами. Глубокой ночью он внезапно напал на готов и почти всех уничтожил.

Военачальник готов Фритхигерн, получив сведения о поражении одного из своих отрядов, приказал всем своим силам отступить в район Кабилэ. Позиция готов позволяла воспрепятствовать соединению войск Валента и Грациана, так как она занимала фланговое положение в отношении направления Адрианополь - Филиппополь. Но для того, чтобы напасть на Валента, готы не располагали в данный момент достаточными силами конницы. Часть готской конницы находилась далеко; она была вызвана, но еще не прибыла. Надо было выиграть время и не допустить соединения сил римлян.

Армия Валента, состоявшая из пехоты и конницы, выступила из Мелантиады и двинулась навстречу Грациану. Когда она прошла Адрианополь, разведка выяснила, что готы собираются сильными постами прервать коммуникацию римлян. Для устранения этой опасности был выделен отряд всадников и пеших стрелков, которому была поставлена задача удерживать ближайшие проходы.

В это время готы стали медленно продвигаться в направлении укрепления Ника, что восточнее Адрианополя. Передовые легкие войска Валента ошибочно определили силы готов в 10 тысяч человек; эта ошибка имела важные последствия. Готы в результате трехдневного наступления вышли на коммуникацию римлян. Поэтому войско Валента повернуло обратно к Адрианополю, подошло к нему в боевом порядке, расположилось в укрепленном лагере, защищенном палисадом и рвом, и с нетерпением стало ждать отряд Грациана.

На собранном Валентом военном совете были высказаны два мнения: одни предлагали дождаться галльских войск, другие настаивали на немедленном вступлении в бой. "Победило, однако, - пишет Аммиан, - злосчастное упрямство императора и льстивое мнение некоторых придворных, которые советовали действовать с возможной быстротой, чтобы не допустить к участию в победе, - как они это себе представляли, - Грациана". Валент решил атаковать готов до прибытия отряда Грациана.

Это решение было вызвано не только завистью Валента к своему племяннику, но и обстановкой: готы прервали коммуникацию римлян, окрестности были разорены, силы готов, по данным разведки, были невелики, и это давало надежду на легкую победу.
Оставив обоз и вьюки у стен Адрианополя, Валент на рассвете 9 августа 378 года двинул свою армию против готов. День был знойный, воины страдали от жажды, маршируя по каменистым дорогам. Около двух часов дня римляне увидели телеги готов, которые, как донесли разведчики, были расставлены в форме круга. Валент приказал строиться для боя, но армия не могла быстро выполнить этот приказ, так как приходилось перестраиваться из походного порядка в боевой.

В это время к Валенту прибыли послы готов для переговоров о мире. Фактически Фритхигерн переговорами стремился выиграть время для того, чтобы вызванная им конница успела прибыть к началу боя.

Боевой порядок римлян состоял из двух линий: в первой - конница, во второй - пехота. Правое крыло конницы было выдвинуто вперед, а левое только еще выстраивалось из походной колонны. Пехота, по определению Аммиана, являлась резервом. Но резервом фактически был отряд батавов, а пехота составляла вторую линию боевого порядка.

Пехота готов засела в укреплении из повозок, защищавших их от атак римской конницы. Готская конница была уже недалеко от поля боя.

Бой завязали стрелки и скутарии, которые самовольно выдвинулись вперед и стали обстреливать табор готов. Легкая пехота увлекла за собой левое крыло конницы, подступившей к самому табору. Атака римской конницы была отражена готами, засевшими за своими повозками. Правое крыло конницы не закончило еще построения. Пехота оказалась без прикрытия. В это время показалась готская конница. "Как молния появилась она с крутых гор и пронеслась в стремительной атаке, сметая все на своем пути". Удар готской конницы решил исход боя: началось беспорядочное бегство солдат римской армии и уничтожение их готами. Римский император был убит.

После разгрома римской полевой армии готы осадили Адрианополь, но взять его не смогли и отступили. Затем они осадили Константинополь, от которого их оттеснила армия под командованием нового императора Феодосия. Однако Феодосии вынужден был заключить мир с готами, предоставив им для поселения Иллирию.

Поражение римлян под Адрианополем Аммиан сравнивает с боем при Каннах. Но теперь положение было иное: распадавшаяся Римская империя не могла восстановить потерянных легионов и оказалась бессильной в решении задач внутренней и внешней политики - она не могла подавить восстания рабов и отразить вторжение германцев, готов и других племен. Защита границ империи и подавление революционного движения внутри нее были целиком доверены наемным отрядам "варваров". Бой под Адрианополем был следствием последнего кризиса Римской рабовладельческой империи, преодолеть который господствующий класс уже не мог.

Победу готов под Адрианополем Дельбрюк использовал для восхваления "природных" военных талантов германских князей. "И если даже, - писал он, - мы не можем извлечь тактических выводов из описания этого сражения, - если военно-политическая связь событий остается для нас неясной, - то все же это сражение представляет для нас большой интерес с точки зрения военной истории, так как она прежде всего снова показывает нам в германском князе природного стратега". Но не качества "природного стратега" определили исход боя, а политическая и военная слабость Римской империи.

Главная ошибка Валента заключилась в том, что он двинул свою армию против готов, не дождавшись отряда Грациана, вследствие чего превосходство в силах оказалось на стороне готов. Опорным пунктом готов в полевом бою было укрепление из повозок; скрываясь за повозками, пехота успешно отразила атаку римской конницы. Исход боя решил внезапный удар конницы готов. Римская армия вступала в бой стихийно, не закончив перестроения из походного порядка в боевой. Воинской дисциплины по существу не было. При Агенторате солдаты требовали вести их в бой, под Адрианополем они сами бросились на готов. Бой протекал неорганизованно, отсутствовало взаимодействие родов войск и частей боевого порядка. Валент превратился в рядового воина и не управлял боем. Успех готов определялся не превосходством их военного искусства, а низкой боеспособностью легионов Римской империи.

Читайте далее: Каталаунские поля (Аттила разбит коалицией римлян и варваров)

МУЛЬВИЙСКИЙ МОСТ - Константин побеждает Максенция

28 октября 312 года “август” Константин I Великий побеждает своего соперника Максенция в битве у Мульвийского моста на берегах Тибра. Эта победа дает ему возможность воссоединить Западную империю и подписать в следующем году Миланский эдикт, который признает за христианами право исповедовать свою религию при условии, что они не нарушают общественный порядок и молятся своему Богу за процветание империи.

Битва у Мульвийского моста является решающим этапом в борьбе Константина за императорский престол. Приписывая свою победу покровительству христианского Бога, Константин тем самым узаконивает христианство. 

Покорение Италии
Осложнившееся положение тетрархии начиная с 306 года приводит к переменам в распределении власти в Римской империи. Однако на Западе, после Максимиана и Галерия, остаются лишь Константин I, провозглашенный “августом” после смерти своего отца, Констанция, и Максенций, сын Максимиана, также имеющий титул “августа”. В то время как Максенций находится в Риме, Константин, заключивший союз с Лицинием, императором восточной части страны, находится в Галлии. В 312 году, несмотря на колебания собственных советников и полководцев, Константин отправляется “освобождать” Италию под предлогом, что Максенций плохо правит страной. Это довольно дерзкое решение, если принять во внимание, что в армии Константина 25000 человек, а у его соперника — 100000 воинов, размещенных в городах Северной Италии и в Риме.

Армия Константина совершает довольно быстрый переход через Альпы, скорее всего через ущелье Монженевр, захватывает и сжигает город Сюз, открывая себе тем самым дорогу на Турин, где происходит ожесточенное сражение. Армия Максенция, превосходящая по силам и грозная своими клибанариями — всадниками в доспехах на лошадях, которые защищены кольчугами, — расположилась таким образом, чтобы окружить противника. Но Константин, воспользовавшись тактикой Сципиона Африканского в битве при Заме, создает на линии фронта бреши, в которые завлекает клибанариев и уничтожает их. Эта победа позволяет Константину с триумфом войти в Милан. Последняя битва происходит под Вероной, защиту которой организовал претор Руриции Помпей. Константин производит дерзкий маневр, перейдя реку Адидже неподалеку от окруженного города. Битва происходит ночью, в ней одерживает победу Константин, что и приводит к немедленной капитуляции как Вероны, так и других городов на севере Италии. Итак, путь на Рим открыт.

Мульвийский мост
Максенций, оставшись в Риме, не принял необходимых мер по защите равнины реки По и Аппенинской горной гряды, что позволяет Константину беспрепятственно достичь Тибра. Об императоре Максенции, которого древние авторы изображают распутным и жестоким чудовищем, известно немного, но его действия в ответ на военную угрозу Константина демонстрируют, что он, в отличие от последнего, не имеет никакого военного опыта. Будучи очень суеверным, Максенций находится под сильным впечатлением от собственных сновидений и плохих предзнаменований, что мешает ему двинуться навстречу противнику Под влиянием прорицателей из своей свиты он все-таки решается на встречу с врагом севернее Рима в день своего рождения, 28 октября.

“Август” Рима приводит свои войска к Мульвийскому мосту, перекинутому через Тибр недалеко от Фламиниевой дороги, по которой наступает армия Константина. Он располагает свой армейский корпус на правом берегу Тибра, но делает это таким образом, что река оказывается у него за спиной, и отступление становится невозможным. Это мало волнует Максенция, который или по наивности, или из соображений военной хитрости располагается на понтонном мосту, выше по течению от каменного Мульвийского моста. Со своей стороны, Константин накануне битвы велит изобразить на щитах своих воинов магическую эмблему, которая должна принести ему победу, и 28 октября начинает боевые действия.

В ходе атаки армия Максенция очень быстро терпит поражение, и воины Константина захватывают Мульвийский мост. Часть людей Максенция падает в воду, другие пытаются укрыться на понтонном мосту, который не выдерживает перегрузки. Течение Тибра уносит груды мертвых тел, сам Максенций тонет в реке, пытаясь переправиться на лошади на другой берег. В “Золотой легенде” Иакова Ворагинского приводится версия, по которой Максенций соорудил понтонный мост для того, чтобы обмануть противника, но сам же и стал жертвой своей хитрости.
Константин одерживает полную победу, и Рим встречает его как освободителя. Его воины нашли тело Максенция и, сопровождая победителя, несут на острие копья голову бывшего императора под радостные возгласы римлян. Отныне Константин становится единственным властителем Западной Римской империи.

Магическим знак?
В панегириках, написанных после битвы у Мульвийского моста, утверждается, что Константин обязан своей победой божественному вдохновению, но сам бог (или боги) не называется. Источники указывают, что в 310 году в галльском храме Аполлона Константину явился бог и предначертал ему долгое победоносное царствование. Кстати, с этого видения он становится поклонником культа Солнца, и можно предположить, что изображенные на щитах его воинов накануне битвы эмблемы были, вероятнее всего, магическими знаками культа Солнца.

Однако начиная с 315 года христианские писатели Евсевий и Лактанций утверждают, что или в Галлии, или накануне битвы у Мульвийского моста Константину явился именно Христос. Эта версия становится окончательной к концу IV века: Константину является Христос и показывает ему эмблему со словами “Победи с помощью этого знака”. Сам знаменитый знак описывают так: при пересечении двух греческих букв, X и Р, получается начало слова “Христос”. С 320 года этот же символ появляется на императорском флаге. Таким образом, знак Солнца задним числом превратился в христианский символ. Если в 312 году Константин еще мог думать, что он победил именем Солнца, то его политика, благоприятствующая развитию христианства с 313 года, способствовала распространению легенды о чудесном явлении Христа у Мульвийского моста.

Читайте далее: Битва при Адрианополе (Готы побеждают римлян)

ТЕВТОБУРГСКИЙ ЛЕС - "Вар, верни мне мои легионы!"

В 9 г. до н.э. пасынок Августа Друз перешел Рейн и подчинил земли до реки Альба (Эльба). Император Август грезил создать здесь новую провинцию — Германию (между Рейном и Эльбой). Но утвердиться римлянам здесь так и не удалось.Ухудшилось положение на парфянской границе. В 4 г. н.э. восстала Иудея. К северу от Дуная король Маркоманов Маробод объединил ряд германских племен в один союз, и это вызвало новое волнение в Риме. Ставя выше всего безопасность Империи, римляне не дожидались открытого нападения врагов, а наносили превентивные удары везде, где подозревали опасность для своих границ. Готовя удар по Марободу, еще один пасынок Августа, Тиберий в 6 г. н.э. начал набор войск среди племен Иллирии и Паннонии. В ответ на эти действия местные жители начали сопротивление и подняли восстание. Три года 15 легионов боролись с восставшими и наконец, из-за измены одного из местных вождей смогли подавить мятеж.

Осенью 9 г. н.э. в Риме были проведены торжества в честь побед в Иллирии и Паннонии, но вдруг пришли тревожные вести из Германии. Римские войска, перешедшие Рейн и Висургий (Везер), полагали, что находятся на дружественной территории. Германцы же не ладили между собой, часть знати (Арминий в том числе) просили содействия римлян. Командующему германскими легионами Квинтилию Вару и в голову не приходило, что чрезмерные налоги и постоянные поборы непосильны для бедных варваров, а римские законы им и вовсе непонятны.

Арминий пользовался доверием Вара. Он командовал отрядом германской конницы, который был приписан к легионам. Его даже причислили за заслуги перед империей к сословию римских всадников. Но Арминия римские почести не прельщали. Он мог сникать себе славу освободителя германцев. 

К осени 9 года Вар решил передислоцировать свои легионы (стояли на реке Висургий неподалеку от сегодняшнего немецкого города Миндена) на зимние квартиры в район у Рейна – к селению Ализон, на реке Луперн (сегодня город Хальтерн, Германия, на реке Липпе).

Арминий проделал громадную работу, разослав к племенам между Ализоном и рекой Висургий своих агентов. Возбудить к мятежу недовольных германцев было легко. У Ализона. В лесах, германцы стали систематически устраивать засады и убивать солдат из партий, отправлявшихся за фуражом и продовольствием.Вар не придало значения этим вылазкам германцев, двигаясь к Ализону.

Он был уверен, что его войска усмирят бунтовщиков. Интересно, что тесть Арминия херуск Сегест донес Вару о заговоре зятя. Но благодушный Вар не поверил в измену своего доверенного командира – Вар часто пировал вместе с Арминием и верил ему, как самому себе.

Армии
Германское войско общей численностью около 50 тысяч человек вместе с личным отрядом телохранителей Арминия. Римская армия насчитывала три легиона, 6 отдельных вспомогательных когорт и три отряда римской конницы.

Избиение римлян
Вытянувшаяся по лесной просеке колонна легионов Вара переправилась через реку Висургий и втянулась в лесистую горную местность, называвшуюся Тевтобургским лесом. Проливные дожди затрудняли движение. На марше легионерам постоянно приходилось отражать нападения германцев, нападавших из теснин на отряды боевого охранения римлян. Арминий и его конница шли в авангарде колонны. Оторвавшись от главных сил в районе современного города Детмольда, Арминий внезапно обрушился со своими всадниками на когорту, которая шла рядом с германцами. Все римляне были перебиты поголовно. Арминий скрылся в лесу. После этой атаки нападения германцев учащались по мере продвижения Вара в Тевтобургский лес.

Подойдя к Ализону, Вар получил донесение, что город осажден превосходящими силами германцев. И у него нет никаких шансов деблокировать Ализон. Вар направил свои три легиона на север к Эмсу, где решил основать новую базу для операций против германцев. 

Но путь туда был ужасен. Дорог не было никаких – легионеры прорубали просеки по ходу движения колонны. Скорость марша упала до минимальной из-за громадного обоза и непрерывных проливных дождей. 
Германцы подтянули большие силы. Три римских легиона были окружены. Арминий подал сигнал к генеральной общей атаке. Германские отряды смяли когорты боевого охранения и разбили на части строй легионов, тянувшихся на марше по лесу. Бой на марше продолжался три дня. На третий день римляне попытались выстроить лагерь. Прокопав ров и насыпав вал под обстрелом. Но, несмотря на обильные жертвы, германцы штурмом взяли вал и ворвались в лагерь. На помощь херускам подтянулись другие германские племена, рассчитывая на богатую поживу. 

Битва произошла предположительно между современными немецкими городами Мюнстером и Детмольдом. Римляне были разгромлены. Спасения в лесных трущобах не нашел никто. Германцы в ярости перекололи даже детей и женщин, пленных не брали. Некоторые римские командиры кончали самоубийством. Некто Целий, уже попав в плен. Разбил голову цепью и мгновенно испустил дух. Публий Вар обнажил меч и вонзил его в собственное сердце. Только один легат Нумоний с остатками трех конных отрядов в панике сбежал к Рейну, бросив свою пехоту на растерзание германцам.

Германцы принесли в жертву Тору и другим богам прежде всего центурионов и трибунов. Пленных развешивали на деревьев. Прибивали головы римлян к вековым дубам и соснам. Тацит утверждал, что много лет после битвы в этих местах видели прибитых железными скобами белые черепа на деревьях. С особой жестокостью германцы расправились с римскими судьями. Одному судье зашили рот с криками. Все судьям вырезали языки и отрубили головы. Лишился головы и труп самого Публия Вара. Его голову получил в подарок сам император Октавиан Август. 

Последствия
Гарнизон Ализона пробился через кольцо германцев и вышел на соединение с другими частями римлян к Рейну. Вся Германия ликовала, празднуя освобождения от римского ига. Ариовист стал символом сопротивления завоевателям, был признан племенами королем Западной Германии.Октавиан Август прекратил попытки укрепиться в Германии. Римляне на некоторое время очистили области за Рейном.

По легенде, Август в минуты уныния часто восклицал: «Вар, Вар, верни мои легионы!» В страхе перед неминуемым германским вторжением Октавиан объявил принудительный набор воинов в новые легионы. Германские отряды телохранителей императора были отправлены на родину. Октавиан распорядился также выслать из Рима всех галлов. В самой Галлии усилили гарнизоны римских крепостей, опасаясь всеобщего восстания  варваров.Значки и орлы уничтоженных легионов были отбиты у германцев только после победоносных кампаний за Рейном римского полководца Германика ( в 13 году во время похода к Эльбе). После поражения в Тевтобургском лесу граница Римской империи прочно установилась по Рейну. Римская империя на восточных рубежах Европы перешла к позиционной стратегической обороне. 

Читать далее: Мульвийский мост (Константин побеждает Максенция)

АКЦИУМ - последняя битва гражданских войн

2 сентября 31 года до н.э. у мыса Акций на греческом побережье Адриатики флот Октавиана встречается с флотом Антония. После короткого сражения флот Антония терпит поражение. Победа Октавиана означает конец гражданским войнам, которые на протяжении ряда лет изнуряют Рим. За ней следует аннексия Египта, после которой римляне устанавливают господство на всем Средиземноморье.

То, что на самом деле было лишь окончанием гражданской войны, развязанной двумя римскими полководцами, борющимися за верховную власть, было превращено благодаря стараниям Октавиана, ставшего императором Августом, в победу римского цивилизованного запада над восточными варварами.

Запад против Востока
Начиная с 32 года до н.э. все серьезней становятся распри между двумя триумвирами: Октавианом, единственным повелителем Запада, и Антонием, который вместе с царицей Египта Клеопатрой ведет в Александрии роскошную жизнь восточного правителя. Октавиан сумел подготовить римлян к новой гражданской войне против Антония, которого он изображает “египетским” предателем. В 32 году он зачитывает перед Сенатом завещание, которое его злейший враг отдал весталкам. С негодованием все узнают, что Антоний передает в наследство Клеопатре и двум их общим детям обширные восточные земли, находящиеся под властью Римской империи.

Октавиан заставляет Запад принести ему клятву верности и официально объявляет войну царице Египта. Антоний, вставший на ее сторону вместе со своими сторонниками, также объявляется его врагом. В организованной им кампании дискредитации “египтянина” Октавиан с издевкой утверждает, что в армии Антония полководцами являются рабы Клеопатры, ее евнухи Мардион и Потен, а также парикмахеры Ираз и Кармион. Но на самом деле его противник имеет под своим командованием весьма значительные силы: 19 легионов, 500 галер, большинство из которых имеют от 8 до 10 рядов гребцов, дополнительные отряды, которые ему предоставили союзнические цари Востока, и 800 кораблей Клеопатры. Армия же Октавиана намного слабее: 80000 пехотинцев и 250 галер. Однако его войска лучше обучены, галеры намного быстрее и мобильнее, чем огромные неповоротливые суда Антония. Кроме того, у него имеется превосходный военачальник, его друг Агриппа.

В Артском заливе
Полагаясь на превосходство своего морского флота, Антоний предпочитает встретиться с Октавианом в морском бою. Он разбивает лагерь в Эпире на южном берегу Артского залива в Ионическом море, заканчивающимся у выхода высоким мысом Акций, где находится храм Аполлона. Октавиан подходит к северному побережью залива. Антоний в течение четырех дней вынужден ждать, чтобы улегся сильный ветер, прежде чем начать сражение. 2 сентября затишье дает возможность противникам приблизиться друг к другу. Флот Антония, за которым следует флот Клеопатры, включающий 60 галер, выходит из Артского залива и располагается у подножия мыса Акций вдоль открытого рейда на Ионическое море. Антоний командует правым флангом своего флота, Инстений — центром и Целий — левым флангом.

Со стороны Октавиана, флот которого расположен приблизительно в 1500 метрах от флота Антония в глубоких водах, где легче маневрировать, правый фланг отдан Марку Лурию, центр — Марку Арунтию, а левый фланг — Агриппе и Октавиану. Антоний намеревается обойти справа и слева суда Октавиана и таким образом взять их в кольцо. Агриппа же предлагает использовать свои силы для окружения врага. Что касается сухопутных войск одного и другого, то они выстроены по обе стороны на берегу и наблюдают за сражением.

Неожиданное бегство
Около полудня воины Антония, желающие побыстрее развязать сражение, выдвигают вперед правый фланг флота. Именно этого и ждет Агриппа, который теперь может окружить своими судами галеры Антония. Сражение больше напоминает сухопутный бой, чем морское сражение. Группами (по три или четыре) галеры Агриппы окружают внушительные суда Антония, а октавианцы, словно во время осады, засыпают их копьями, гарпунами, горящими стрелами. С высоты находящихся на их судах башен воины Антония с помощью катапульт отвечают на удары.

Сражение очень хаотично. Но вот внезапно 60 галер Клеопатры разворачивают паруса и, воспользовавшись образовавшейся пустотой в центре, выходят из боя и направляются в открытое море. Увидев этот столь внезапный маневр, Антоний также начинает бегство вслед за Клеопатрой, а за ним следуют 75 галер. Оставшийся флот Антония, деморализованный бегством вождя, сдается после 10-часового сражения. В этом бою Антоний потерял 5000 воинов, 300 судов взяты в плен. Антоний и Клеопатра, скрывшись в Александрии, кончают жизнь самоубийством в момент триумфального прибытия в город Октавиана в 30 году до н.э. Став единственным победителем гражданских войн, он укрепляет свою личную власть и в 27 году получает прозвище “Август”, что превращает его в повелителя единого средиземноморского мира. В честь Аполлона Акцийского, который, как говорит Октавиан, сражался на его стороне, он возводит великолепный храм возле своего дворца на холме Палатин.

Читайте далее: Тевтобургский лес (Вар, верни мне мои легионы)

Цезарь громит помпеянцев

Предыстория битвы
Силы Помпея, состоявшие из римских ветеранов (около 46 тысяч пехоты и 8 тысяч конницы), значительно превосходили армию Цезаря (22 тысячи пехоты и 1 тысяча всадников). Сразу после высадки своих войск в Фессалии Цезарь едва не был полностью разбит, и только недальновидность Помпея, бросившего преследование бегущих солдат Цезаря, спасла его от полного поражения. В поисках провианта Цезарь решил уйти вглубь страны, в цветущие районы Фессалии. Здесь ему удалось в один день овладеть практически неприступной крепостью Гомф и тем самым возродить боеспособность своей армии. Помпей, глубоко уверенный в своей победе, следовал за ним.

Подготовка сражения
Цезарь встал лагерем в равнине возле города Фарсал, весьма удобной для боя малыми силами. Несмотря на незначительность своих сил, он был заинтересован в незамедлительном сражении, так как снабжение армии на вражеской территории в непосредственной близости сильного противника было практически невозможно. Командующий Лабиен и другие убеждали Помпея, что от былых легионов Цезаря осталась лишь плачевная горстка солдат и то новобранцев. Многие из приближенных Помпея уже распределяли между собой места преторов и консулов. Поверив в свое превосходство, Помпей решил дать генеральное сражение. Цезарь, дабы его солдаты не надеялись на отступление в лагерь в случае поражения, приказал срыть укрепления, оставив для охраны лагеря 4 тысячи престарелых воинов.

Ход сражения
На рассвете 9 августа 48 г. до н. э. обе армии были выстроены в прямую линию, разделенную на три отряда; кавалерия располагалась на флангах. Помпей оставался в лагере. Цезарь, как обычно, командовал на фланге 10-м легионом. Заметив это, Помпей велел сосредоточить на этом направлении основные силы своей конницы, состоящей из юношей аристократических семейств. Цезарь, в свою очередь, поставил здесь в засаде 3 тысячи бывалых ветеранов, приказав им при подходе конницы метать копья, направляя их в лоб всадников. Расчет был верен, юные аристократы очень опасались за свою внешность.

Помпей рассчитывал с помощью превосходящей конницы окружить неприятеля, однако удары отряда из засады повергли всадников в замешательство, а затем обратили в хаотичное бегство. 10-й легион начал окружать фланг Помпея и с разбега сломил линию обороны фаланги противника. Отступление левого крыла войска послужило сигналом к бегству для союзных Помпею войск, почти не участвовавших в сражении. Затем начало отступать и правое крыло; видя это, Помпей бежал в лагерь. Между тем, Цезарь преследовал лишь союзные войска Помпея, к италийцам же послал глашатаев, обещавших неприкосновенность согражданам. Те толпами стали переходить на сторону Цезаря. К концу дня отряды Цезаря подступили к лагерю Помпея, который бежал сначала в город Ларису, а затем морем в Египет, где вскоре был вероломно убит, а голова его в дальнейшем была выдана Цезарю. Из сторонников Помпея в бою погибло около 6 тысяч италийцев, не считая многочисленных союзников; потери Цезаря были незначительны. Победа Цезаря была абсолютной. Он стал единоличным правителем Рима.

Читайте далее: Акций (Последняя битва гражданских войн)

АЛЕЗИЯ - последнее сопротивление галлов

В 52 году до н.э. в конце сентября длинные колонны галльских воинов выходят из города-крепости Алезия, чтобы сдаться Юлию Цезарю. Этим завершается Галльская война, и, когда предводитель осажденных Верцингеториг преклоняет колена перед римским консулом, Галлия перестает быть свободной.

Осада Алезии является одновременно свидетельством мужества галлов, сопротивляющихся, несмотря на голод, в течение двух месяцев, и изобретательности Юлия Цезаря, который организует сложную систему сооружений, полностью блокирующих осажденных.

Цезарь осаждает Алезию
В феврале 52 года до н.э. Верцингеториг собирает в Бибракте галльских предводителей, которые провозглашают его главнокомандующим. Этот союз дает возможность разбить римлян в мае при Герговии. Однако в августе 52 года Цезарь обращает галльскую конницу в бегство, а затем Верцингеториг вынужден признать свое поражение и искать спасение в крепости Алезия, находящуюся над долиной на высоте 118 метров над уровнем моря. Две реки, Оз и Озерен, окружают плато, а перед городом на протяжении четырех километров простирается долина Лом. Со всех сторон горы с отвесными склонами образуют естественную защиту.

Чтобы добраться до этого хорошо защищенного укрепления, Цезарь проводит гигантскую работу. Менее чем за пять недель 50 000 легионеров сооружают поразительную систему блокады. Римскому полководцу пришло в голову построить двойной укрепленный рубеж: 15-километровое кольцо укреплений, или линия обложения, предохраняет римлян от вылазок осажденных, за ним следует вторая линия укреплений в 21 километр, предназначенная для обороны от нападений извне. Между двумя линиями на отрезке в 200 метров в ширину расположилась римская армия. С двух сторон от линий укреплений устанавливаются неприменяемые раньше ловушки, которым легионеры дают ироничные названия: “иголочки” (вбитые в землю колья, на которых закреплены крюки), “лилии” (колья, расположенные в шахматном порядке), “надгробия” (колья, замаскированные ветками). Все эти устройства предназначены как для конницы, так и для пехоты противника.

Тяготы осады
В то время как римляне приняли необходимые меры, чтобы порабощенные ранее народы обеспечивали их продовольствием, галлы очень скоро познали голод. Верцингеториг уменьшает рацион своих 80 000 человек. Когда римские укрепления еще не были закончены, он высылает из города свою конницу, поскольку боится, что голод заставит убивать и съедать лошадей, что часто практиковалось кельтами. Один из осажденных, некто Критонат, предлагает питаться мясом “лишних ртов”, что означает есть мандубинов, стариков, женщин и детей. Подстрекательство к каннибализму пресекается, но мандубинов Верцингеториг изгоняет из крепости. Толпа несчастных подходит к римскому укреплению и просит убежища, но Цезарь отказывает им. На протяжении всего времени осады мандубины медленно умирают от голода между крепостными стенами Алезии.В середине сентября к осажденным наконец-то прибывает подкрепление в виде армии, собранной 44 галльскими народами. Четыре командира, эдуи Виридомар и Епоредрикс, атребат Коммий и арверн Веркассивелон, командуют 240 000 пехотинцами и 8000 всадниками. Галлы, осажденные в Алезии, воспряли духом.

Капитуляция Верцингеторига
Под ободряющие крики осажденных армия, пришедшая на помощь, пытается прорвать укрепленные линии римлян. Но первая же атака остановлена германскими всадниками, входящими в армию Юлия Цезаря. Вторая попытка, предпринятая одновременно Верцин-геторигом из города и галлами с тыла, также проваливается. Последующая атака приносит еще больше жертв, и галльские командиры дают сигнал об отступлении.

Римская конница до глубокой ночи преследует вражеский арьергард и уничтожает его. Верцингеториг и его люди остаются в полной изоляции. Арвернский предводитель отправляет делегацию, чтобы предложить Цезарю сдачу города. Римлянин требует, чтобы ему были сданы ключи от города и оружие. Перед Цезарем, сидящим в консульском кресле, появляется Верцингеториг, верхом на коне и увешанный самым дорогим оружием. Спешившись, он бросает на землю оружие и знаки отличия и преклоняет перед Цезарем голову. Вышедшие из Алезии галлы покидают город в качестве рабов (по одному на каждого солдата). Верцингеторига отправляют в Рим, где он в течение 6 лет находится в заключении до триумфа Цезаря, 26 сентября 46 года до н.э., после чего его закалывают.

Читайте далее: Фарсал (Первый человек в Риме)

КАРРЫ - разгром легионов Красса парфянами

Желая поспорить со славой Цезаря и Помпея, консул Красс ввергает свою армию в авантюрную войну против парфян. 8 июня 53 года до н.э. в Каррах, на северо-западе Месопотамии, 7 римских легионов разбиты парфянами, а сам Красс погибает, становясь жертвой своей безрассудности.

Неосмотрительность, которую проявил Красс, ввязываясь в военные действия, обреченные на провал, привела к самому большому из унижений, которым подвергались римляне перед концом Республики.

Мечты о победе
Лициний Красс был вполне счастлив: в 60 лет, благодаря удачным финансовым операциям и спекуляции недвижимостью, он становится самым богатым римлянином. После окончательного подавления восстания рабов под предводительством Спартака его избирают в 60 году до н.э консулом, и он создает первый триумвират с Помпеем и Цезарем, а в 55 году снова становится консулом. Однако, испытывая зависть к блестящим военным победам Помпея и Цезаря, Красс стремится снискать славу на поле боя в битве с престижным врагом. Вот почему, став проконсулом, он назначает себя правителем Сирии. В его намерения входит организация кампании против парфянского царства, а затем продвижение дальше на Восток, к Бактрии и Индии.

Весной 54 года он вместе со своей армией первый раз переходит Евфрат и занимает несколько городов Месопотамии. Затем возвращается в Сирию, где основной его заботой становится увеличение своего богатства путем сбора налогов, что дает возможность парфянам подготовиться к войне. В 53 году Красс, не отдавая себе отчета в силе врага, отказывает царю парфян Ороду II, который предлагает ему заключить пакт о ненападении. Он также отвергает предложение царя Армении Артавазда пересечь его страну, чтобы достичь территории Парфянского царства. Это был хотя и длинный, но более безопасный путь. Он также пренебрегает, как упоминается об этом в источниках, многочисленными зловещими тревожными атмосферными явлениями и плохими предзнаменованиями, которые должны были бы насторожить его. Против всех и вся он с семью легионами во второй раз переходит Евфрат и направляется по течению реки к Селевкии, столице Парфянского царства.

В этот момент появляется предводитель арабского племени Абгар, который предлагает Крассу быть его проводником. Но на самом деле Абгар послан парфянами. Он уводит римлян от долины Евфрата и заставляет углубиться в пустыню Месопотамии.

Неожиданное сражение
Когда в июне 53 года Красс добирается до Карр, воины, посланные на разведку, сообщают о приближении парфян. От неожиданности подобного сообщения римский консул теряет хладнокровие. Он расставляет свою пехоту в боевую линию с конницей на флангах, чтобы избежать окружения. Затем, спохватившись, он укорачивает эту линию, формирует каре из легионеров и распределяетконницу по всем когортам. В это время парфяне, оружие которых спрятано под одеждами, чтобы оно не блестело, оглушают долину звуками ударов бронзовых молотков по барабанам. В тот же миг испуганные римляне видят перед собой парфянскую армию с оружием наголо. Повсюду, сколько хватает глаз, сверкают щиты и металлические шлемы, золотые значки и шелковые флаги.

Во главе парфян стоит Сурена Михран; он знатен, молод и чрезвычайно красив. У него длинные волосы и раскрашенное по мидийской моде лицо. Вместо того чтобы атаковать римлян и поразить первые ряды копьями, его всадники окружают каре, состоящее из легионеров, и засыпают стрелами. Под столь интенсивным обстрелом противник не может продвигаться. Римляне лишь надеются, что у парфян закончатся стрелы. Но вскоре они расстаются с этой надеждой, поскольку замечают верблюдов, прибывших со стрелами для лучников.

Тогда Красс приказывает, чтобы его сын Публий, взяв 8 когорт и тысячу всадников, попытался приблизиться к врагу. Результат катастрофичен: Публий и его люди попадают в окружение парфянских всадников, которые носятся вокруг них, поднимая тучи густой пыли, и непрерывно посылая стрелы в римлян. Видя, что выхода нет, Публий предпочитает избежать позора и ударом меча убивает себя.

Плачевный конец консула
Красс, узнав о том, что сын попал в беду, долго не может решиться послать ему помощь. Решение приходит само, когда под грохот барабанов приближаются парфянские всадники, неся на копье голову его сына. Эта сцена окончательно сломила римлян. При наступлении ночи парфяне, следуя своим обычаям, прекращают битву. Часть еще оставшихся в живых римлян убегает. 
На рассвете парфяне проникают в лагерь римлян и убивают оставленных раненых: Красс со своими командирами, укрепившись в городе Карры, решает следовать за неким Андромахосом, который берется отвести их в надежное место, но на самом деле приводит к парфянам. Сурена предлагает Крассу прийти на переговоры.

Ни о чем не подозревая, римский консул попадает в западню. Прибыв к парфянскому предводителю, он тут же погибает. Сурена отрубает голову и руку Красса и отправляет их своему царю Ороду II, который получает этот жуткий подарок во время приема во дворце. В это время певец исполняет пассаж из “Вакханок” Еврипида, в котором царица Агава потрясает головой своего сына, убитого ею в вакхическом припадке. Голову Красса бросают исполнителю, который продолжает петь, поднимая вверх то, что осталось от римского консула. Затем пьяные гости завладевают “трофеем” и начинают кидать его друг другу. Эта жестокая сцена навсегда посрамила римлян. В Каррах погибли 7 легионов, 20 000 человек и было взято в плен 10 000 воинов. В 20 году до н.э. Август, благодаря дипломатическому договору, забирает римских орлов, взятых парфянами в Каррах, что сгладило страшные воспоминания о поражении Красса.

Читайте далее: Алезия (Последнее сопротивление галлов)

Триумф Гая Мария 

В 102 году до н.э. при Аквах Секстиевых, затем в 101 году в Верцеллах римскому полководцу Марию удается остановить германских завоевателей, кимвров и тевтонов, которые на протяжении десятка лет делают набеги на Галлию.Одержав в 105 году до н.э. победу над царем Нумидии Югуртой, Марий пользуется огромной популярностью. Несмотря на то, что его несколько лет подряд не избирают консулом, он практически сохраняет власть с 107 по 100 год до н.э. После разгрома тевтонов и кимвров Марий укрепляет свое политическое превосходство в Риме.

Тевтоны и амброны разбиты при Аквах Секстиевых...
В 102 году до н.э., спешно переправившись через Альпы, Марий разбивает свои лагеря в месте слияния Роны и Изеры. Дельта Роны заполнена наносной землей, что чрезвычайно затрудняет доступ к кораблям с продовольствием, прибывшим по морю. Марий решает копать канал, Fossa Mariana, для отвода воды из реки, от Арля до небольшой бухты, укрытой от волн, рядом с Фос-сюр-Мером. Осенью 102 года до н.э. недалеко от горячих источников (Экс-ан-Прованс) происходит встреча с варварами. Как только римские воины высаживаются на берег Арка, чтобы набрать воды для людей и животных, амброны, воспользовавшись этим, переправляются через реку и нападают на римлян. Хаотичная схватка начинается на берегу реки. Римляне берут верх, переправляются, в свою очередь, через Арк и заставляют амбронов бежать. Тогда их жены вступают в бой и в отчаянии пытаются завладеть щитами и мечами римских воинов. На следующий день жестокому разгрому подвергаются тевтоны. Количество погибших варваров значительно — от 100000 до 200 000. Рассказывают, что массалиоты (жители Марселя) использовали кости погибших для постройки оград на виноградниках. Земли, в которых за зиму сгнили трупы, были настолько удобрены, что на следующий год дали невиданный урожай...

... а кимвры в Верцеллах
Будучи снова избранным на должность консула в 101 году до н.э., Марий ведет свою армию на кимвров, которые достигли к этому времени итальянского склона Альп. Другой римский консул, Катулл, уже разбил свой лагерь на берегах реки Адидже. На противоположном берегу кимвры демонстрируют свою силу: чтобы оказать на римлян наибольшее впечатление, они голышом залезают на заснеженные склоны гор и, лежа на своих щитах, несутся по склонам
вниз, не страшась обрывов. Затем, чтобы перекрыть Адиджу и перейти на другой берег, они рушат скалы и вырывают с корнем деревья, которые сбрасывают в реку. Катулл и его воины в панике бегут... В июле 101 года Марий прибывает, в свою очередь, в Пьемонт и обосновывается в долине Верцелл, на юго-западе от Новары. Предводитель кимвров Бойорикс встречается с ним, чтобы назначить дату сражения, и оба договариваются на 30 июля.

В назначенный день Марий поручает Катуллу, присоединившемуся к нему, возглавить центр римской армии, где сосредоточено 20300 воинов. Сам он принимает командование двумя флангами, насчитывающими 32 000 человек. Пехота кимвров строится в каре со сторонами более чем 5 километров. Перед ними становятся 15 000 великолепных всадников в шлемах с устрашающими мордами животных и невиданными перьями. Огромная туча пыли, поднятая ветром, затрудняет видимость, и римлян не может испугать вид кимвров. Армия Мария поставлена лицом на восток, и лучи восходящего солнца отражаются на касках легионеров, ослепляя кимвров. Кроме того, кимвры, привыкшие к холоду, плохо переносят сильную дневную жару и задыхаются, покрываясь обильным потом. Используя эти обстоятельства, римляне наголову разбивают варваров и нападают на их лагерь, в котором женщины, не желая попасть в плен, убивают своих детей, а сами вешаются на деревьях или дышлах повозок. 120000 кимвров погибли в Верцеллах и 60000 были взяты в плен. Вернувшись в Рим, Марий приветствуется своим народом как “третий основатель Рима” наряду с Ромулом и Камиллом, который, победив галлов в 390 году до н.э., тоже спас Римское государство от гибели.

Читайте далее: Карры (Разгром легионов Красса парфянами)

ЗАМА - Вторая Пуническая война разыгрывается в Африке

В сентябре 202 года до н.э., после переговоров у африканского поселка Зама в Нумидии, римский консул Сципион встречается с Ганнибалом и карфагенянами в бою, от которого зависит судьба Средиземноморского региона.

Перенеся войну против Карфагена на африканскую территорию, Сципион бросает вызов судьбе. Поражение римлян при Заме может навсегда уничтожить имперские планы Рима. Но благодаря оригинальной тактике, которую он избирает на поле боя, молодой консул приносит «своей родине безусловную победу, обеспечивающую римлянам полное господство в Средиземноморье.

Встреча предводителей
Со времени первой битвы в Африке Сципион постоянно одерживает победы. В течение лета 203 года до н.э. римляне под его руководством побеждают армию, состоящую из карфагенян и нумидийцев, и захватывают город Цирту (совр. Константина). Тогда, как и предвидел консул, встревоженный Карфаген вызывает из Италии войска Ганнибала. В сентябре 202 года до н.э. возле Зама (около совр. г. Эль-Кеф, Тунис), приблизительно в 150 километрах к юго-западу от Карфагена состоялось последнее сражение. Накануне его два великих полководца встречаются на равном расстоянии от своих армий, расположенных в 6 километрах друг от друга. Они отсылают своих сопровождающих и в течение длительного времени ведут переговоры с помощью переводчиков. Два века спустя историк Тит Ливий воспроизведет речи, произнесенные двумя полководцами, один из которых окружен ореолом славы шестнадцатилетнего властвования в Италии, а другой стремится к всемирной славе.

Две различные армии
Разрабатываются тщательные планы атаки. Ганнибал помещает на передовую линию 80 слонов, на вторую — галльских и лигурийских наемников, а на третью — карфагенскую и африканскую пехоту. На некотором расстоянии от них, в резерве, располагаются другие наемники, ветераны, набранные в армию во время кампании в Италии. На правом и на левом флангах находятся всадники; справа — это карфагеняне, слева — нумидийцы под руководством молодого царя Сифакса, супруга знаменитой Софонисбы.

Имеется возможность восстановить план Ганнибала — бросить в атаку слонов, затем развернуть и ввести в бой ряды галльских и лигурийских наемников, что должно ослабить римлян, затем использовать более сильную линию карфагенян и, наконец,
итальянских ветеранов, которые должны обеспечить победу. В армии, состоящей из воинов, различных по своей национальности, языку, оружию, способам вести сражение, чрезвычайно сложно достичь согласованности распоряжений, передаваемых через переводчиков, и Ганнибал старается воодушевить их: наемникам он обещает дополнительное вознаграждение; карфагенянам, нумидийцам и африканцам рисует картины страшных разрушений в и* странах в случае поражения.

Но расстановка войск Сципиона делает тактику Ганнибала совершенно неэффективной. В самом деле, отказавшись от компактной расстановки пехоты в шахматном порядке, используемой римской армией, Сципион оставляет проходы между манипулами (подразделениями римских войск) и ставит в эти промежутки велитов, легковооруженных воинов, которые могут быстро перемещаться и тем самым дезориентировать слонов. На левом фланге он располагает конницу нумидийцев под предводительством Масинисса, союзника римлян.

Сципион становится Сципионом Африканским
Согласно плану Ганнибала, атака слонов является сигналом к началу боя. Но, испугавшись звуков римских труб и рожков, толстокожие животные разворачиваются и устремляются на собственную армию. Лишь несколько из них продолжают продвигаться к римским войскам. Именно в этот момент проявляется преимущество расположения войск Сципиона: погонщики направляют животных в свободные проходы, и велиты с двух сторон метают в них дротики. Оба фланга армии Ганнибала, включающие карфагенскую и нумидийскую конницу, обращают слонов в беспорядочное бегство. Когда же наконец сталкиваются пехотинцы, силы уже не равны. Вспомогательные отряды галлов и лигурийцев, как и предвидел Ганнибал, не могут долго сопротивляться и начинают отступать к третьей линии, состоящей из карфагенян и африканцев. Те не хотят пускать их в свои ряды и борются одновременно против наемников и против римлян.

Тогда Сципион использует тактический прием, придуманный Ганнибалом во время битвы при Каннах: вторая и третья линии легионеров размыкают строй и направляются к левому и правому флангам противника, окружая карфагенян, продолжающих борьбу с первой линией. Начиная с этого момента можно говорить о победе римлян. Лишившись помощи слонов, конницы и наемников, карфагеняне пускаются в бегство. Примерно 20 000 человек Ганнибала погибли во время сражения, 10000 были взяты в плен, а также 11 слонов. Что касается римлян, они потеряли около полутора тысяч человек. Добравшись до Карфагена, Ганнибал объявляет своим согражданам, что проиграл не только битву, но и войну. Карфаген должен согласиться на мирный договор, являющийся для них разорительным: он теряет Испанию, выдает свой флот и боевых слонов и ежегодно выплачивает контрибуцию в 10 000 талантов (примерно 50 миллионов франков золотом). Вернувшись в Рим, Сципион празднует триумф и получает от своих воинов прозвище Африканский.

Читайте далее: Экс и Верцеллы (Марий теснит кимвров и тевтонов)

БИТВА ПРИ ТРАЗИМЕНСКОМ ОЗЕРЕ - блестящая засада Ганнибала

Римляне под руководством Гая Фламинияпопытались преградить путь Ганнибалу в Италию у Ареццо и Аримина. Ганнибал зимовал в Северной Италии. Но весной 217 года до н.э. карфагеняне возобновили военные действия в Италии. Ганнибал нарушил планы Фламиния и обошел сильные позиции римлян. Карфагенской армии пришлось преодолеть тяжелый путь по болотистой местности. Солдаты Ганнибала шли по пояс в воде, превозмогая не только усталость, но и жуткий холод. Войско Карфагена оставило в топях всех своих слонов, немало воинов и коней. Пострадал и лично Ганнибал – лишился глаза.

Зато Фламиний был обманут. Римскому командующему пришлось догонять карфагенян. Инициатива в кампании перешла полностью к Ганнибалу и он мог навязывать свою волю противнику. Именно маневр на захват стратегической инициативы позволил Ганнибалу с громадным успехом выбрать позицию у Тразименского озера.

Римляне: 10, 11 легионы. Части 3-го и 4-го легионов. Всего 30 тысяч воинов. Командующий - консул Гай Фламиний.

Карфагеняне: кельты у Туоро – 25 тысяч. Конница испанцев и кельтов от Туоро до Монтегетто – 12 тысяч. Африканские фалангиты 8 тысяч,   пращники – 2 тысячи: выстроены у южной стороны прохода, спиной к озеру. У лагеря 6000 тяжелая испанская пехота и 4000 карфагенские метатели дротиков. Командующий – Ганнибал Барка.  

Сражение
Туманным утром римляне подошли к проходу у гор в районе Кортоны. Трибуны убеждали Фламиния подождать подкреплений. Но предводитель римлян решил направиться прямо к карфагенскому лагерю у Монтегетто, который располагался на склоне горы по другую сторону ровного прохода у Тразименского озера. 
Выманить Фламиния на этот участок дороги – об этом только и мечтал Ганнибал. Он заранее уже расставил сети для римлян. На отроге Туоро с ночи в лесах римлян ждали отряды кельтов-инсубров. Далее от Туоро к лагерю карфагенян занимала позиции мощная кельтско-испанская конница, выстроенная шеренгами  лицом к озеру. Перед лагерем в небольшом отдалении выстроились африканские сариссофоры и испанские мечники. 
В тумане римские разведчики не осмелились отдаляться от главных сил. Римляне прошли отрог Туоро, не заметив прятавшихся там кельтов. Вскоре вся колонна Фламиния во главе со своим авангардом втянулась на ровный отрезок пути, проходя у болотистой кромки Тразименского озера.

Африканские фалангиты появились из тумана, как призраки. Авангард римлян вступил в бой, даже не успев понять, откуда взялись карфагеняне. Ведь они же, по расчетам Фламиния, должны были находиться в пределах своего лагеря. Пространство у озера наполнилось ревом труб и воинственных криков. Со склонов гор на растянувшиеся на походе когорты римлян обрушились кавалеристы. Хвост  римской колонны рубанули инсубры. Ряды римлян смешались, гастаты даже не успели метнуть пилумы. У озера рубились мечами. Вождь инсубров Дукарий разглядел в рассеивавшемся тумане консула Фламиния. Шесть лет назад Фламиний уничтожил тысячи кельтов и у Дукария был шанс отомстить. Напрасно триарии прикрывали своего полководца. Все они пали у ног Фламиния, который в  свою очередь тоже стал жертвой ярости инсубров. Дукарий сумел так ударить Фламиния копьем, что пробил не только щит полководца , но и его панцирь. 

Несмотря на гибель командующего, римляне упорно пытались восстановить строй. Они отбивались от наседавших с трех сторон кельтов, карфагенян и испанцев три часа. Но пути спасения у них не было. Путь к отходу у Туоро перерезали кельты. Только авангард римлян смог пробиться вперед и вырваться на гряду холмов у выхода из узкого дефиле. На холмы пробились 6 тысяч легионеров. 
Остальных римлян кельты загнали в озеро. Многие римляне завязли в иле у топкого берега, были убиты в низине. Но часть  триариев и принципов оказалась в водах Тразименского озера. Они стояли по горло в воде и умоляли о пощаде. Многие были сражены стрелами и дротиками, многие утонули при отходе. Карфагеняне не стремились брать врагов в плен. Хладнокровные кельты отрезали головы у поверженных римлян и убивали, убивали…На следующий день на холме неподалеку от озера был блокирован и авангард римлян в 6 тысяч воинов. После недолгого сопротивления все они попали в плен. 

Последствия
Римляне потеряли около 30 тысяч воинов, всю армию Фламиния. Самого Фламиния так и не нашли. Кельты в ярости изрубили консула на куски. 
Через день карфагеняне атаковали 4 тысячи кавалеристов второго консула Гнея Сервилия Гемина. Он вел этих всадников на соединение с армией Фламиния. Карфагеняне устроили засаду и заманили в нее римских кавалеристов. Половина из них была уничтожена. 

Весть о страшном разгроме просто парализовала Рим. Сенат стал готовить Рим к осаде и штурму, судорожно стягивая  все военные силы под охрану стен Вечного города. Ганнибал дал отдых своей измученной армии и не рискнул штурмовать Рим. Он снабдил свою пехоту качественным защитным вооружением, отбитым у легионеров при Тразименском озере. Сариссофоры и испанцы получили прекрасные римские кольчуги. 
Надежды Ганнибала на то, что его армию поддержать этруски, не оправдались. Этрусские вожди остались верны Риму и практически ничего не сделали для армии Ганнибала. Оставалось надеяться, что главным помощником карфагенян в борьбе против римлян станут южноиталийские города. Как когда-то было во времена кампаний македонского царя Пирра.

Читайте далее: Канны (Ганнибал завоевывает Италию)

БИТВА ПРИ ТРЕБИИ - Карфаген громит Рим

Первая Пуническая война не принесла побед Карфагену. Величайшая морская держава вынуждена была согласиться на унизительные условия мира, капитулировав перед Римом. Карфагеняне лишились части своих сицилийских территорий, которые ранее приносили постоянный доход метрополии. Также были потеряны острова, лежавшие между Апеннинами и островом Сицилия. Вторая война с Римом была Карфагеном новым шансом взять реванш. Началась она захватом испанского города Сагунта Ганнибалом (219 год до н.э.) Собрав огромнейшую армию, в которую охотно вошли враждебные Риму галльские племена, Ганнибал совершил блистательный переход из Испании через долину Роны и Альпы в Италию. Особенно трудным был бросок карфагенян через заснеженные перевалы Альпийских хребтов. Ганнибал потерял большую часть своих воинов – пеших и конных, почти всех слонов. Но после победы при Тицине армию Ганнибала пополнили кельты Цизальпинской Галлии. Вооруженные силы Карфагена на театре войны в Северной Италии возросли таким образом до 40 тысяч бойцов.

После перехода Ганнибала через Альпы римляне попытались преградить путь карфагенскому войску на позиции у реки Требия в Северной Италии. Легионы стояли на горных возвышенностях, имея перед собой в качестве защиты реку Требию. Здесь соединились силы Семпрония Лонга и Сципиона. Лонг питал честолюбивые планы разгрома карфагенян. Сципион более осторожно взвешивал решения, не осмеливался вступать в открытый бой с Ганнибалом. Ганнибал стремился выманить римлян с их отличной позиции на равнину. Прибегал к услугам дезинформаторов-шпионов. Организовывал набеги дружественных галлов на племена, союзные Риму. Ганнибал намеренно допустил, чтобы римляне разбили несколько легких партий карфагенского войска. В римском войске постепенно укреплялся дух самонадеянности. В результате в римском лагере возобладала партия сторонников решительного боя с Ганнибалом. Осторожного Сципиона сограждане едва не упрекали в трусости. Постарались и друзья Семпрония в Риме – войско у Требии получило приказ Сената немедленно расправиться с Ганнибалом.

Армии
Римляне. 32 тысячи пехотинцев и 4 тысячи всадников. Командующие – Семпроний Лонг и Сципион. Карфагеняне. 30 тысяч пехоты и 10 тысяч всадников. Большую часть кавалерии составляли нумидийцы. Командующий – Ганнибал Барка.

Битва
Полководцы римской армии командовали по очереди. Декабрьским днем, когда руководство осуществлялось Семпронием, конница карфагенян форсировала Требию и подошла к укрепленному римскому лагерю. Семпроний Лонг обрадовался и решительными действиями своей конницы обратил карфагенян в бегство. Но карфагеняне усилили натиск. Римляне поддались провокации и вывели из лагеря все войско. 

Под единоличным командованием Семпрония Лонга легионы перешли ледяные воды Требии, чтобы, как им казалось, уничтожить войска Ганнибала. Когда замерзшие и ослабшие римские гастаты и принципы выкарабкались на берег, перед ними в полном составе предстало все войско Карфагена. Кое-как Лонгу удалось сформировать боевую линию – центр заняли римляне.
Правый фланг прикрывала союзная конница, левый – римская. Перед фронтом легионов рассыпались легковооруженные велиты.

Боевой порядок карфагенян также был расчленен на три части. В центре -- тяжелая пехота с копьями, на флангах – мощные кавалерийские крылья. Воины Ганнибала заранее умастили свои тела маслом. Хорошо покрепились у своих костров. Они были полны энергии и силы. 

Магон, брат Ганнибала. Спрятался с отборным отрядом в овраге на правом фланге позиции карфагенян. С ним был «Священный отряд» -- элитное подразделение кавалерии, собранной из юношей богатейших семейств Карфагена. Битва началась с перестрелки балеарских пращников Ганнибала и велитов римлян. У римских велитов быстро закончились дротики. Действовала римская легкая пехота вяло – чего еще ждать от голодных и измученных людей? Балеарцы быстро перебили большую часть велитов, остальные римские метатели отступили за строй своей пехоты.

В центре римские легионы дружно ударили в массу галлов, прорубая себе путь в тыл карфагенской армии. Манипулы оторвались от фланговых соединений. Нумидийцы Ганнибала расправились с римской кавалерией и врезались во фланги римской пехоты.Римляне стойко отбивались от галлов и нумидийцев. Но с тыла легионы атаковали воины Магона – «Священный отряд». Задние ряды римлян подверглись массовому уничтожению. Пока погибали воины в задних рядах, арьергардные линии легионов прорвали галлов и смогли оторваться от нумидийцев. 10 тысяч римлян спаслись, прорвавшись таким образом к городу Плаценция.

Последствия
После победы при Требии против Рима поднялись почти все галльские племена, которые еще выжидали удобного случая проявить свое недовольство господством Рима. Римско-италийский союз победа при Требии, конечно, не разрушила. Зато Ганнибал получил хорошую поддержку от кельтов (галлов). Армия Карфагена возросла до 65 пеших и конных тысяч воинов. Ганнибал не использовал стратегический шанс – не пошел на Рим. Этим он дал римлянам время подтянуть резервы и приготовиться к новой затяжной кампании.

Читайте далее: Битва при Тразименском озере (Триумф Ганнибала)

Блестящая победа Карфагена

2 августа 216 года до н.э. после молниеносной войны на севере Италии Ганнибал разрабатывает в Каннах оригинальную тактику окружения, позволившую ему одержать решающую победу над римской армией.

Однако, отказавшись от наступления на Рим, карфагеняне ввязались в затяжную войну.

На берегах Ауфиды
Перейдя со своими войсками через Альпы, Ганнибал одерживает три победы над римлянами: при реках Тицин, Треббия и у Тразименского озера. Затем он пересекает Умбрию и Пицен — между Аппенинами и Адриатикой — и подходит к Апулии на юго-востоке Италии. С того момента, как они покинули Южную Испанию, карфагеняне прошли более трех тысяч километров и трижды победили римскую армию.

После смерти у Тразименского озера консула Фламиния римляне, наученные горьким опытом, назначают своим диктатором Фабия Максима, который решает избежать прямого столкновения с карфагенянами и ограничивается рядом вылазок во время их движения по Италии. Но по окончании срока своих полномочий он не в состоянии убедить консулов, избранных на 216 год, Эмилия и Варрона, придерживаться и дальше такой тактики. Консулы хотят нанести решительный удар. Они поднимают восемь легионов, которые вместе с союзниками составляют мощные силы в 80 000 человек против 50 000 которыми располагает Ганнибал. Наперекор мнению Эмилия завлечь карфагенян в гористую местность, Варрон ведет армию прямо в Апулию, к городу Канны, что близ устья реки Ауфид (совр. Офанто), где расположился Ганнибал.

Изнурительная борьба
Утром 2 августа обе армии выстраиваются на правом берегу Ауфиды. Римляне стоят лицом на юг, карфагеняне — на север. В этот день дует сильный ветер сирокко, поднимая тучи пыли, ослепляющей римлян. Боевые ряды их армии являются классическими: в центре легионы располагаются в три линии; правый фланг, которым командует консул Эмилий, состоит из римской конницы, а левый фланг, возглавляемый Варроном, представлен конницей союзников. Карфагенская армия выстроена по типу римской: левый фланг включает галльских и испанских всадников; правый состоит из конницы нумидийцев; в центре располагаются три пехотных корпуса (галльский, испанский и африканский) под командованием самого Ганнибала. Внешний вид этих воинов вводит противника в замешательство: галлы обнажены по пояс и защищены громадными щитами, испанцы одеты в белоснежные льняные туники, отделанные пурпуром, черные африканцы размахивают римским оружием, захваченным во время битв при Треббии и у Тразименского озера. 

После атаки легковооруженной пехоты, которая начинает сражение, Ганнибал предпринимает маневр, который приведет к победе. Его конница слева и справа стремительно атакует римскую конницу, которая не может выдержать удар и беспорядочно отступает. В это время галлы и испанцы центра вступают в бой, и римские легионы без труда прорывают слабую линию противника. Продолжая продвижение вперед, римляне оказываются в центре расположения врага. Здесь их встречают африканские воины, еще не вступившие в бой, которые полумесяцем смыкают ряды с обеих сторон вокруг римлян. Конница карфагенян присоединяется к ним и окружает врага плотным кольцом. 

"Ты умеешь побеждать, Ганнибал!.."
Попав в тиски карфагенской армии, римляне защищаются героически. Но враг атакует и спереди и сзади, громя их ряды. По мере того, как их численность уменьшается, круг противника неизбежно сужается. Римская армия потерпела в этом бою самое крупное поражение: 45 000 убиты (в том числе Эмилий) и 20 000 взяты в плен. Только 15 000 римлян, среди которых и консул Варрон, смогли скрыться и вернуться в Рим.

В одной битве римляне потеряли большое количество мужского населения, способного держать в руках оружие, и около сотни сенаторов, представлявших элиту республики. Ганнибал же, сумев завлечь римские войска в западню при Треббии и у Тразименского озера, потерял лишь 6000 человек, в основном галлов и испанцев, и захватил невиданно богатые трофеи. Но, несмотря на советы своего окружения, пунийский предводитель отказывается от попытки захватить Рим. Это не просто каприз: он понимает, что у него нет необходимых сил для штурма укрепленного города и что основная часть его армии, конница, не пригодна для осады крепости. Многие не понимают причины подобного поведения. Один из его офицеров замечает: “Ты умеешь побеждать, Ганнибал, но не умеешь пользоваться победой!” Несмотря на то, что разгром при Каннах казался началом падения Рима, тактика истощения неприятельской армии, предложенная диктатором Фабием Максимом, снова взятая на вооружение, позволит дождаться того момента, когда окрепнет новое поколение бойцов, которые смогут вытеснить карфагенян из Италии.

Читайте далее: Зама (Вторая Пуническая война разыгрывается в Африке)

Бегство "царя царей"

В октябре 331 года до н.э. в долине Гавгамелы близ города Арбелы Александр Македонский одерживает третью победу над многочисленной персидской армией Дария III, “царя царей”. Благодаря такому успеху, в основе которого лежит тактический талант молодого завоевателя, македонянам открывается дорога на Вавилон, а у Александра появляется возможность стать признанным “царем четырех частей света”.

Как и при Иссе, победа при Гавгамелах является свидетельством точно рассчитанного риска и выдающихся способностей стратега Александра Великого, отправившегося в возрасте двадцати лет завоевывать мир.

Приготовления "царя царей"
Два года разделяют битвы при Иссе и при Гавгамелах, два года, которые традиционные враги, греки и персы, используют для подготовки к новому сражению. Вместо того чтобы сразу же начать преследование врага внутри территории, Александр и 50 000 его воинов спускаются вдоль Средиземноморского побережья, захватывают сирийские и финикийские города (в том числе Тир) и наконец, добравшись до Египта, завоевывают его. Нейтрализовав таким образом приморские территории, ранее принадлежавшие персам, он начинает долгий подъем к Евфрату и Тигру.

В то же время и Дарий III тоже не бездействует. Со всех уголков империи он набирает воинов из скифов, парфян, армян, сирийцев, арабов, индийцев. Это многонациональное войско присоединяется к персидским пехотинцам и коннице. Вооружение армии значительно улучшено: длина персидских копий увеличена, чтобы с успехом противостоять македонским сарисам, а двести колесниц с четверками лошадей оборудованы длинными серповидными лезвиями, прикрепленными к колесам, чтобы ранить пехотинцев... Персидская армия имеет также большое количество слонов, впервые используемых в войне против европейцев.

В качестве места встречи Дарий выбирает Гавгамелы в Верхней Месопотамии, обширную долину, пригодную для маневров своей 

многочисленной армии, включающей, согласно источникам, от 300 000 до 500 000 человек. Он сравнял поверхность местности и воткнул в землю железные пруты, которые должны преградить путь врагу. В сентябре 331 года до н.э. македоняне останавливаются в десяти километрах от персов. Новый факт в ослепительной карьере Александра — он заколебался. Вместо того чтобы немедленно атаковать, как это было в его привычке, он на несколько дней разбивает лагерь и инспектирует территорию в поисках ловушек, подготовленных Дарием. В ночь накануне битвы он приглашает к себе в палатку колдунов, которые исполняют тайные ритуалы, чтобы отвести страх от сражающихся.

Схватка
Утром 1 октября Александр вновь обретает свою былую энергию и верхом на коне (не на Буцефале, которого седлает только для боевых действий) объезжает свои войска, чтобы воодушевить их на сражение. На нем одеты доспехи, добытые в бою при Иссе, и металлический шлем, сверкающие, словно они сделаны из чистого серебра.

Битва разворачивается на двух фронтах: в то время как Парменион возглавляет левый фланг, Александр направляет свою часть армии, состоящую из лучших всадников и пехотинцев, направо. Зная о ловушках, которыми напичкана земля, он не вводит в бой фалангу; на левый фланг противника нападает конница и производит опустошения среди вражеских рядов. Затем наступает черед знаменитых колесниц с лезвиями в колесах, но македонские воины шумом от ударов дротиков по щитам отпугивают лошадей. Однако Александр вынужден временно приостановить свои действия, поскольку конница персов теснит левый фланг Пармениона, и часть правого фланга пускается ему на подмогу.

После вынужденной задержки Александр может, наконец, бросить свою фалангу против гвардии, находящейся в центре персидской армии. Целью такого броска является Дарий, который стоит на колеснице в окружении заслона выстроившихся в строгом порядке всадников. Бешеный бросок фаланги сеет панику в рядах царской стражи: одни погибают на глазах царя, другие пускаются в бегство. Колесница Дария, застряв среди горы трупов и лошадиных тел, не может развернуться, и возница падает от удара дротика, пущенного, возможно, самим Александром.

Бросив колесницу и оружие, Дарий вскакивает на коня и пускается в бегство; за ним следуют слоны и оставшиеся в живых воины охраны. Тогда македоняне начинают настоящую бойню в рядах персов, после которой на поле боя остаются десятки тысяч мертвых (по сведениям, от 40 000 до 90 000). Уже наступил вечер, когда Александр дает сигнал прекратить сражение. Македоняне одержали убедительную победу, и при этом их потери составляют всего лишь около пятисот человек.

Но из-за необходимости оказать помощь своему левому флангу Александр не смог преследовать Дария, который вместе с остатками армии находит убежище в Экбатане. Тогда форсированным маршем македоняне подходят к Вавилону, потом к Сузам, оставляя в каждом городе греческого представителя власти. Другие главные города Персии, Персеполь и Пасаргады, без труда попадают в руки завоевателей. Некоторое время спустя один из сатрапов Дария, Бесс, убивает его в Бактрии, и Александр организует своему врагу пышные похороны. Отныне царь Македонии становится единственным властителем Центральной Азии.

Читайте далее: Битва при Треббии (Карфаген против Рима)

Галлы входят в Рим

В 390 году до н.э., разгромив римскую армию на берегах Аллии, галлы входят в Рим, в котором находится лишь горстка сопротивляющихся. Разграбление города, а также высокомерие галльского предводителя Бренна оставляют неизгладимые следы в памяти римлян.

Взятие города кельтами было воспринято римлянами как катастрофа, поскольку к началу IV века до н.э. Рим символизировал могущество итальянского государства. Казалось, что само будущее Рима поставлено на карту. В отчаянии многие подумывают о том, чтобы покинуть город.

Когда галлы, которые уже на протяжении нескольких десятилетий обосновались в Италии, начали продвижение к Этрурии и Лацию, римляне не были готовы к их нашествию, поскольку в самой Италии положение было весьма неспокойным. Упадок этрусков был вызван взятием римлянами под руководством известного полководца Камилла в 395 году до н.э. их укрепленного города Вейи. Но Камилл, попав вскоре в немилость, вынужден устраниться от дел. Римские политические деятели, занятые внутренними распрями, замалчивают опасность от продвижения кельтов. После захвата Клузия, которому римляне отказали в помощи, перед галлами открывается путь на Рим. Форсированным маршем они двинулись на юг, наводя ужас своими дикими песнями, криками и видом неизвестного оружия. Так в июле 390 года до н.э. они выходят к слиянию Аллии и Тибра, всего в шестнадцати километрах от Рима. 

В отсутствие руководителя военные трибуны (офицеры) Рима решают отправить в бой все взрослое мужское население города. Это было довольно значительное количество мужчин, но многие из них не умели обращаться с оружием. При этом не было ни плана боя, ни единодушия в командовании, ни молитв о заступничестве богов, ничего, что полагалось перед битвой... Вот почему нет ничего удивительного в том, что при первом же столкновении римляне терпят позорное поражение. Многие убегают, даже не вступив в бой. Вместо того чтобы вернуться в Рим, где находятся их семьи, они идут в Вейи и другие соседние города. Лишь воины правого фланга добираются до столицы и, забыв запереть ворота города, римские воины ищут убежища в Капитолии.

Галлы между тем, не смеют верить в настолько стремительную и внезапную победу и опасаются западни. Все же к вечеру они направляются к Риму. Всадники, отправленные вперед, чтобы прояснить ситуацию, докладывают, что город открыт и нет и следа защитников. Это стало новым источником сомнений галлов, которые решают занять позиции между Римом и рекой Анио. Их нерешительность играет на руку тем, кто находился в городе. После первой волны паники римляне стали лихорадочно готовиться к защите. Они укрепляют Капитолий, решая закрыться в крепости, взяв с собой оружие и продовольствие. В это время жрецы прячут “святые предметы”, защищающие Рим: некоторые из них в сосудах закапывают возле Форума, другие уносят весталки, жрицы, поддерживающие вечный огонь, которые покидают город вместе с толпами плебеев.

Кроме мужчин, занявших оборону в Капитолийском храме, в Риме остаются лишь пожилые сенаторы, решившие отдать жизнь за родину. Каждый из них, облачившись в тогу с пурпурной отделкой, расшитой золотом и знаками отличия, затем отдают город во власть огня.садится в кресло из слоновой кости в атриуме своего дома. Когда галлы во главе со своим предводителем Бренном входят в город, тишина, царящая на пустынных улицах, поражает их. В домах сенаторов варвары находят мужчин, неподвижно сидящих в роскошных одеждах и держащих жезлы из слоновой кости. Сначала они решают, что это статуи и, чтобы поразвлечься, один из воинов хватает за бороду неподвижную фигуру. Удар жезла лишает его жизни... Это становится сигналом к убийству всех почитаемых людей. В течение многих дней галлы грабят и осаждают дома, 

В Риме остаются только воины, закрывшиеся в храме. Когда же, устав от грабежа, галлы пытаются подняться на холм, осажденные отбрасывают их назад. Тогда они готовятся организовать блокаду цитадели. Осада продолжается шесть или семь месяцев, в течение которых голодают оба лагеря. Кроме того, эпидемия косит галлов. Тогда осаждаемые и осажденные приходят к компромиссу: в обмен на тысячу фунтов золота галлы соглашаются покинуть город. Римлянам остается выдержать последнее унижение: во время взвешивания выкупа галлы идут на обман, используя неправильные гири. Видя негодование римских негоциантов, Бренн кидает на чашу весов свой меч и восклицает: “Vae victis!" (“Горе побежденным!”).

Некоторое время спустя римляне смогли частично отыграться. Жители, укрывшиеся в городах Лация, начали готовиться к мести. Камилл, вернув себе расположение римлян, руководит их действиями. Когда варвары наконец покидают город, их встречает армия, от которой они терпят поражение. Нашествие надолго оставляет раны в душах римлян; ужас от перенесенного и картины опустошенного города настолько деморализуют, что многие политические деятели предлагают переехать в Вейи. Только пылкая речь Камилла, в которой он настаивает на необходимости оставаться в месте, выбранном богами, убеждает сенаторов и плебеев взяться за восстановление города.

Читайте далее: Гавгамелы (Александр аннексирует Персию)

Вытеснив персидскую армию в сентябре 490 года до н.э. к селению Марафон, афинские воины разгромили персов и вдохновили другие греческие города на сопротивление

После того как взбунтовавшиеся жители греческих городов Ионии, расположенных на побережье Малой Азии, сожгли город Сарды, Дарий I, царь государства Ахеменидов, поклялся отомстить афинянам, принявшим участие в этом мятеже. Говорят, что каждый раз, подавая еду, слуга повторял: “Господин, помни афинян”. Вот почему в 491 году до н.э. Дарий посылает послов в крупные греческие города, требуя от них “землю и воду”, то есть покорности и смирения. Только Афины, Спарта и Платеи отказываются присягать на верность. Тогда в начале следующего лета (490 год до н.э.) Дарий поручил военачальнику Датису возглавить кампанию против непокорных и, прежде всего, против Афин. По словам историка Геродота, оценка которого, безусловно, завышена, силы, отправленные на войну, составляли 100000 воинов, 10000 всадников и 600 кораблей.

Вместо того чтобы пересечь Малую Азию до Геллеспонта, а затем спуститься вдоль холмов Греции, что представлялось наиболее логичным, персидская армия начинает путь с острова Самос и, пройдя Киклады, добирается до крупного острова Эвбея, который отделен от Аттики узким морским проливом. Здесь в начале сентября персы захватывают город Эретрию и затем направляются к долине близ селения Марафон, которая находится в сорока километрах от Афин.

Как и предвидел Мильтиад, персы имеют преимущество в центре фронта, но два фланга греков оттесняют врага. Затем они воссоединяются и завязывают бой с противником, который прорвал за это время центральную часть линии греков.

Застигнутые врасплох, персы не успевают воспользоваться своими лучниками и конницей. Победа достается афинянам, которые преследуют беглецов до самого моря. Потери греков составляют 192 человека по сравнению с 6400 со стороны Дария I.

Слава "марафонцев"
Потеряв 6 сожженных греками кораблей, оставшиеся в живых персы все же стремятся выйти в открытое море и отправиться в Афины. Мильтиад решил обогнать их насуше и заставил своих людей невероятно быстрый марш-бросок в направлении города. Этот поход в Афины был иначе представлен в известной легенде. Чтобы сообщить жителям о победе, афиняне посылают одного воина, который из последних сил добежал до города и, передав известие, упал замертво. Но это всего лишь выдумка.

Однако, как бы там ни было, тактика Мильтиада приносит полный успех. Подойдя к Фаларе, персы увидели перед собой вчерашних победителей и одновременно узнали о приближении лакедемонийцев (которым не оставалось ничего иного, как отправиться в Марафон, чтобы почтить память погибших). Датис понимает, что упорствовать бессмысленно, и отдает приказ флоту повернуть назад... Одержанная победа тут же становится легендарной: афиняне, пишет Геродот, “были первыми греками, которые не мешкая бросились на врага, первыми, кто защитил честь индийских одежд и людей, их носивших. До сих пор греки трясутся от страха, услышав слово “мидийцы”. “Марафонцами” стали называть героев битвы за свободу. В долине, в которой произошло сражение, до сих пор сохранился курган, где покоятся останки 192 воинов, отдавших жизни за независимость своего города. Битва получила широкую известность и стала символом сопротивления греков персидскому могуществу.

Читайте далее: Рим (Галлы входят в незащищенный город)

Навуходоносор наказывает евреев

После уничтожения Ассирии в 612 году до н.э. вавилоняне контролируют бывшую территорию своего противника, в том числе Иудейское царство со столицей Иерусалимом, который не желает подчиняться новым повелителям.

В 609-608 годах до н.э., до прихода вавилонян, фараон Египта Нехао II, воспользовавшись падением Ассирии, готовит наступление на своих соседей. Стремясь вернуться к тем славным временам, когда в состав Египта входили Сирия и Палестина, он устанавливает контроль над Левантом и на трон Иудейского царства сажает царя Иоакима, который выплачивает ему дань. Но Вавилон не собирается упустить этот богатый регион, находящийся на побережье Средиземноморья и являющийся мировым торговым перекрестком. В 605 году до н.э. наследный принц Навуходоносор наносит поражение фараону. Сирия и Палестина переходят к победителю, а Иудейское царство попадает под его господство.

Первое восстание
Четыре года спустя надежда восстановить независимость вновь зарождается в сердце царя Иоакима, когда он узнает, что Египет отбил атаку вавилонян на своей границе. С помощью прежнего колонизатора он рассчитывает освободиться от вавилонян. В 600 году до н.э. Иоаким организует восстание против Вавилона, отказываясь платить дань. Из-за внезапной смерти он так и не увидит плодов своих действий.

Его сын оказывается в довольно сложном положении. Проходит три года, наступает время, когда Навуходоносор II, царь Вавилонии с 605 года до н.э., становится во главе мощной армии и начинает осаду Иерусалима. Молодой еврейский царь, который видит, что помощь египтян, на которую возлагал надежды его умерший отец, не приходит, и который хорошо знает о драматичных последствиях длительной осады для города и его жителей, предпочитает сдаться. Решение в высшей степени разумное: оно позволяет Навуходоносору сохранить город. И все же храм Соломона подвергается разграблению, а царь и наиболее знатные люди депортируются в Вавилон. Седекия, дядя Иоакима, становится царем Иудейского царства.

Нет пощады Иерусалиму
Египет, который не отказывается от своих имперских амбиций, продолжает подстрекать побежденное царство, так же, как и другие государства данного региона, к свержению вавилонского ига. Седекия готов бросить вызов Вавилону, но его решение не встречает полного единодушия среди соотечественников, которые не забыли ответного удара Навуходоносора. Против него выступают и сторонники пророка Иеремии, который призывает к покорности. И все же война начинается. Иерусалим восстает против захватчиков в конце 589 года до н.э. или в начале следующего года.

Навуходоносор возвращается в Сирию и Палестину со своими войсками, решив на этот раз положить решительный конец постоянным мятежам евреев Расположив свой лагерь возле города Хомс в Сирин, он руководит оттуда осадой Иерусалима. Город, которому египтяне тщетно пытаются оказать помощь, остается без продовольствия.

Навуходоносор отдает приказ возвести насыпи, чтобы добраться до верхнего края крепостных стен, но, в конце концов, его войска проникают в город через проделанную в стене брешь. Восемнадцать месяцев героического сопротивления заканчиваются трагически: воины, включая царя, бегут к долине реки Иордан, чтобы избежать пыток вавилонян, применяемых обычно к побежденным. Седекию захватывают в плен и приводят к Навуходоносору. Сыновей Седекии убивают, после чего ему выкалывают глаза, затем, заковав в цепи, отводят в тюрьму Вавилона.

Навуходоносор отправляет Небузарадана, предводителя личной охраны, в Иерусалим с заданием разрушить мятежный город. Огню предан храм Соломона, самое святое место для евреев. Он разрушает колонны и “бронзовое море”, огромный сосуд, предназначенный для очищения. Все культовые предметы из золота и серебра перевозятся в Вавилон. Царская резиденция, дома знати разграблены и сожжены. Небузарадан берет в плен главных жрецов храма, военачальников и шестьдесят мужчин, которых он приводит к Навуходоносору на казнь.

Что касается остального населения города, то большая его часть депортируется в Вавилон. Завоеватель оставляет лишь тех, кто должен обрабатывать землю и ухаживать за виноградниками. Таким образом, тысячи евреев воссоединяются со своими соотечественниками, высланными в Вавилон в 597 году до н.э. в результате поражения во время первой осады. Они останутся здесь до 539 года, пока Кир, победитель Вавилона, не возвратит им свободу.

Разрушение Иерусалима и следующие за ним события катастрофичны. Иудейское царство разгромлено, храм стерт с лица земли, население в изгнании. Евреи считают подобную серию несчастий проявлением божественного гнева: никакого сомнения, что Бог наказывает их за грехи. Эта трагедия оставила глубокий след в истории еврейского народа.

Читайте далее: Марафон (Столкновение двух миров)

ПАДЕНИЕ ВАВИЛОНА - триумф ассирийца Синахериба

Со времени завоевания Вавилонии и ее столицы Вавилона в 730 году до н.э. ассирийским правителям с трудом удается удерживать власть над побежденными. Эта территория, заключенная между Тигром и Евфратом (сегодняшний Ирак), населена постоянно бунтующими племенами. Ассирийские правители сначала предприняли попытку задобрить своих соседей, установив двойное правление, наградив коронами представителей обеих наций.

Вавилония, будучи в составе Ассирии, сохраняет свое территориальное деление. Но не прошло и десяти лет после завоевания, как предводитель халдейского племени, проживающего на берегах Персидского залива, поднимает голос против ассирийской власти; воспользовавшись тем, что она занята укрощением мятежников в других частях царства, он объявляет себя царем Вавилонии. Проходит десять лет, пока ассирийцы восстанавливают свое положение и изгоняют узурпатора, называемого в Библии Меродахом-Баладаном. Но он не признает себя побежденным, а в 703 году до н.э. возвращается на трон своей страны, столкнувшись на этот раз с Синахерибом, которому вот уже год принадлежит трон Ассирии.

Мир невозможен
Синахериб возглавляет военный поход и наносит поражение Меродаху-Баладану, которому удается скрыться. Ассириец входит в Вавилон и грабит дворец своего врага. Но он не трогает сам город. Чтобы утихомирить националистическое движение, он ставит во главе страны вавилонянина, получившего воспитание при ассирийском дворе и  доказавшего свою преданность. Но новый правитель не может или не желает противостоять действиям Меродаха-Баладана, который продолжает борьбу, подстрекая сограждан к бунту. Синахериб отзывает царя из Вавилона в Ассирию и сажает на трон одного из своих сыновей.

С 700 по 694 год до н.э. в Вавилонии царит относительный мир. За это время Синахериб готовит большой поход против Элама, государства, расположенного с другой стороны Персидского залива и принявшего у себя Меродаха-Баладана, поддержав его бунтарские настроения. Этот карательный поход увенчался успехом и принес солидную добычу. Но вскоре эламиты решают отомстить. Они захватывают Вавилонию и уводят в плен царя, сына Синахериба, которого им выдали сами жители...

Вавилон избирает нового предводителя и готовится к неизбежному столкновению с ассирийцами. Жертвуя без колебания священными сокровищами храма Мардука, Вавилон финансирует военный союз с Эламом. Благодаря этому встреча с Синахерибом завершается в 691 году до н.э. поражением последнего.

Ненависть ассирийского царя по отношению к вавилонянам не знает границ. Есть только один способ утолить ее — разрушить город, который выдал его сына эламитам и таким образом приговорил его к неизбежной смерти.

Взятие Вавилона
После серии неудач и тяжелых поражений Синахериб начинает продвижение к Вавилону и организует его осаду. В течение пятнадцати месяцев столица сопротивляется, несмотря на голод, который истребляет огромное количество жителей. Ассирийская армия, прекрасно организованная и дисциплинированная, вводит в действие осадные орудия и поручает инженерам проведение работ, которые позволят одолеть вражеские крепостные стены. С помощью лестниц и земляных платформ солдаты взбираются на укрепления.

Таранами с наконечниками в виде огромных дротиков они пробивают стены и ворота. Наконец через проделанные в стенах проходы они проникают в город. После ряда мощных атак город в конце концов сдается, и Синахериб осуществляет таким образом свою месть. Описание из его уст разгрома, который он учинил в городе, не оставляет сомнений о небывалом размахе убийств и разрушений: “Я был словно ветер, несущий весть о приближении урагана, и я покрыл город пылью. Я полностью окружил город и завладел им, посылая воинов на стены. [...] Я не пощадил его стойких бойцов, ни старых, ни молодых, и заполнил их трупами городские площади. Мои люди завладели статуями их богов и уничтожили их. [...] Я полностью разрушил дома от основания до крыш, и все предал огню. Я снес внутренние и внешние стены города и затопил водой. Я не оставил и следов от его строений. Я все сравнял с землей, как не смог бы сделать ни один потоп, для того, чтобы никто никогда не вспомнил об этом городе и его храмах”.

Наказание в назидание
Злодеяние ассирийцев не стало предметом удивления. Но их жестокость была предназначена не только Вавилону, она обрушилась на все мятежные города. Казнилюдей, которых сажали на кол, сжигали, обезглавливали, массовые депортации оставшихся в живых, грабежи, пожары и разрушения городов представляли собой обычное явление. Кроме того, все чинимые зверства служат ассирийцам еще и средством психологического воздействия. Сея страх и ужас, они стремятся подавить всякое стремление к бунту со стороны других городов и стран.

Вавилонян, их соседей и самих ассирийцев удивляет и поражает тот факт, что Синахериб осмелился разрушить город, который считался одним из главных святых мест Месопотамии, находившимся под покровительством бога Мардука, а также крупным культурным центром. Вот почему, когда в 681 году до н.э. происходит убийство Синахериба, многие видят в этом месть вавилонского бога. Асархаддон, его преемник, стремится восстановить город. Но уже слишком поздно, чтобы погасить в сердцах вавилонян ненависть, которую они питают к Ассирии: они отомстят в 612 году до н.э. Вместе с союзниками вавилоняне разрушат Ассирию и ее столицу Ниневию. Вавилон переживет период своего упадка и снова расцветет в VI веке до н.э.

Читайте далее: Взятие Иерусалима (Навуходоносор наказывает евреев)

Рамсес III спасает Египет от нашествия

К 1200 году до н.э. ужасная засуха, за которой следует страшный голод, приводит к переселению индоевропейских племен островов Эгейского моря на южное побережье Малой Азии (в настоящее время Турция).

Разрушив и залив кровью Малую Азию, Грецию и Левант, те, кого египтяне назвали “жителями стран моря”, а позднее известные как “народы моря”, подходят к границам Египта. Опасность велика: захватчики уже разрушили столицу хеттов и пронеслись по их царству.

Они разграбили Киликию (на юго-востоке современной Турции), опустошили Крит и Кипр, разграбили и сожгли города Леванта. К ним присоединились многочисленные племена, которых привлекали богатства соседних стран. В 1177 году до н.э. они захватывают государство Амурру, расположенное на сирийском побережье, и временно устраивают здесь свой лагерь. Беженцы заполоняют Египет, принося с собой тревожные известия. Приближаясь с ужасающей быстротой, захватчики очень скоро переходят границу между уже разграбленным Хеттским царством и Египтом, ту границу, которая была определена в мирном договоре, подписанном после битвы при Кадеше. Египетские гарнизоны сопротивляются. В это же время вражеские корабли направляются к дельте Нила.

Энергичный отпор
Отдавая себе отчет в сложности ситуации, Рамсес III немедленно начинает готовиться к отпору. Чтобы усилить границу между Египтом и Палестиной, он направляет туда своих воинов, а для того чтобы не допустить врага с моря, выстраивает оборонную линию из кораблей вдоль Средиземноморского побережья и в устье Нила. Затем он собирает в своей столице Пер-Рамсесе, расположенной на северо-западе от дельты, членов правительства и свой генеральный штаб для того, чтобы определить план боя и отдать соответствующие распоряжения. Египетские власти, иерархически организованные и дисциплинированные, показывают все, на что они способны. Приказы фараона исполняются немедленно, и воины, вызванные в царский арсенал, проходят чередой, получая оружие: луки, стрелы и колчаны, копья и дротики, шлемы, щиты и панцири. Учет выданного вооружения тщательно ведется писцами. Парадоксально, но среди воинов преобладают шерданы, принадлежащие к “народам моря”. Вот уже, по крайней мере, три века мужчины этого племени нанимаются в египетскую армию в качестве наемников. Они считаются элитными воинами и уже доказали свою эффективность в битве при Кадеше. Не ожидая дольше, Рамсес III становится во главе армии и начинает поход на Палестину. Надо как можно скорее сменить отряды, сдерживающие натиск завоевателей на границе.

Бой на земле
Когда Рамсес III достиг холмистой местности в Израиле между городами Гезер и Лахиш, он увидел колонну, в которой были “народы моря”. Колесницы с воинами, вооруженными длинными копьями и дротиками и защищенными панцирями и круглыми щитами, ехали впереди повозок, которые тащили быки. Там сидели женщины, дети, лежали их вещи.

Вероятно, колонна была авангардом армии захватчиков на пути в Египет. Воспользовавшись своим преимуществом, армия Рамсеса III атакует колонну с тыла и окружает ее. Противник, застигнутый врасплох, несет большие потери. Оставшихся в живых берут в плен. Полная победа, которая, впрочем, еще не гарантирует безопасности Египта.

Битва на море
Опасность, конечно же, идет с моря. Захватчики, сосредоточенные на кораблях, стремятся высадиться на берег Палестины в Газе, недалеко от Египта. Но вновь фараон реагирует незамедлительно. В то время как враг производит маневры для высадки воинов на берег, корабли Рамсеса III, приводимые в движение гребцами, переходят в атаку. Они окружают высадившихся на берег и осыпают их градом стрел и метательными предметами. Сопротивление “народов моря” ослабевает. Одни корабли уже исчезли под водой, другие тонут; египтяне бросаются на абордаж. Те из нападающих, кто добирается до суши, попадают в руки Рамсесу III и его лучников. Построившись плотными рядами, египетские войска образуют непреодолимую стену. Для многих захватчиков война заканчивается здесь. Невозможно сосчитать тела, плавающие на поверхности моря или распростертые на прибрежном песке. Не меньше насчитывают и пленников.

На этот раз фараон окончательно победил “народы моря”. Своим мужеством и твердостью он спас Египет от печальной судьбы, которая постигла многие города и государства Ближнего Востока. Но равновесие, достигнутое между Египтом и Хеттским царством, окончательно нарушено. Мир и благополучие будут достигнуты не скоро.

Читайте далее: Падение Вавилона (Триумф ассирийца Синахериба)

Рамсес II против хеттов

Внешне ничто не говорило о том, что небольшой укрепленный город Кадеш, сегодня Тель-Неби-Менд в Сирии, станет одним из наиболее известных городов в регионе. Но именно близ этого города состоялось одно из первых крупных сражений в истории, о котором известно много подробностей, и одной из противостоящих сторон которого являлся не кто иной, как фараон Рамсес II.

Едва вступив на трон в 1279 году до н.э., нетерпеливый Рамсес II, в возрасте двадцати пяти лет, решает начать военные действия в Сирии и Палестине. Он горит желанием отобрать у хеттов захваченные из-за небрежности его предшественников территории. К 1275 году правитель вновь подчиняет себе государство Амурру, расположенное на сирийском побережье. Вернувшись в Пер-Рамсес, свою столицу, расположенную на севере Египта, он готовит вторую кампанию, которая на этот раз нацелена на захват города Кадеш.

Эта крепость, находящаяся в долине реки Оронт, занимает чрезвычайно важное стратегическое положение: здесь проходит путь между Палестиной и Сирией с одной стороны, между Евфратом и Средиземным морем с другой. Тому, кто им владеет, город обеспечивает не только власть над Амурру, но и над всей Сирией. Рамсес знает, что царь хеттов Муватталлис не сдаст город без боя и что он собирает многочисленную армию для отражения возможного нападения.

На пути к Кадешу
Весной 1274 года до н.э. Рамсес II, уверенный в своих силах, покидает столицу во главе четырех отрядов по 5000 человек каждый. Отряды находятся под защитой богов Амона, Ра, Птаха и Сета. Они состоят из воинов-пехотинцев, вооруженных копьями и мечами и защищенных щитами. На колесницах сидят лучники. Такое формирование считается благородным, и его командиры получают особые, более подробные инструкции. 20000 воинов сопровождают элитный корпус, и гвардия фараона, куда входят уже проверенные воины и наемники; среди последних имеются представители “народов моря”, которые впоследствии поставят на колени Ближний Восток.

Сначала армия продвигается вдоль Средиземноморского побережья, а затем поворачивает на восток в направлении Тивериадского озера, где находится река Иордан. Продвигаясь на север через долину Бекаа, египтяне после непрерывного тридцатидневного марша достигают долины, откуда виден город Кадеш. Передовые отряды нааринов, гвардия и отряд Амона, возглавляемый самим фараоном, первыми подходят к стенам крепости. В это время отряд Ра переправляется через Оронт, чтобы примкнуть к своему правителю. Отряды Птаха и Сета находятся еще далеко от города. 

Неожиданная атака
Возле Кадеша к египетскому фараону выходят два вавилонянина. Они сообщают ему прекрасную новость. Да, конечно, царь Муватталлис направляется навстречу египетской армии, но он находится в 200 километрах к северу от Кадеша. Рамсес II в восторге. Он приказывает своим отрядам разбить лагерь к северо-западу от крепости и решает немедленно начать осаду.

Но вскоре планы меняются. Два хеттских шпиона, схваченных вблизи лагеря, под пытками сообщают истинное положение дел. Муватталлис находится рядом с Кадешем. У него 3500 колесниц и 37 500 пехотинцев, по сведениям самих египтян. Это была наиболее сильная армия, когда-либо существовавшая на Ближнем Востоке: восемнадцать вассальных государств выстроили свои войска рядом с отрядами хеттов.

Ошеломленный, Рамсес II осознает, что он попал в западню, ловко подстроенную противником: бедуины, обманувшие его, получили деньги от его врага. Он также констатирует полную некомпетентность своих служб осведомления. Как присутствие таких значительных сил могло остаться незамеченным для его собственных осведомителей?Но момент не был подходящим для сведения счетов. Это может подождать, если он уцелеет в бою. Фараон понимает, что его противник воспользуется эффектом неожиданности и что атака неизбежна.

А вот к ответному удару он не готов. Его армия безнадежно разбросана. Фараон срочно рассылает сообщения, в которых информирует свои отряды о сложившейся ситуации. Во что бы то ни стало они должны ускорить свое прибытие к месту сражения.Но момент не был подходящим для сведения счетов. Это может подождать, если он уцелеет в бою. Фараон понимает, что его противник воспользуется эффектом неожиданности и что атака неизбежна. А вот к ответному удару он не готов. Его армия безнадежно разбросана. Фараон срочно рассылает сообщения, в которых информирует свои отряды о сложившейся ситуации. Во что бы то ни стало они должны ускорить свое прибытие к месту сражения.

Катастрофы удалось избежать
Слишком поздно предупреждать отряд Ра. 2500 колесниц обрушились на него в тот момент, когда воины, ничего не подозревая, переправлялись через Оронт. Это была настоящая бойня. Тысячи египетских воинов погибают, не успев даже взяться за оружие. Те, кому удалось спастись, бегут в направлении лагеря фараона. Ужасные картины, которые они рисуют товарищам, сеют панику в рядах отряда Амона. Многие видят спасение в бегстве. Когда хеттские колесницы добрались до лагеря египтян, они нашли его в состоянии полной дезорганизации. Рамсес, вскочив на колесницу, дерется из последних сил. Верная ему гвардия сражается рядом с ним. В лагере начинается грабеж. Хетты, уверенные в победе, делят трофеи.

Но пришло время удивляться и им. Корпус нааринов, который расположился в стороне от основного лагеря, героически идет в контратаку. Воины Амона, завороженные их примером и примером фараона, бросаются наконец-то в бой. Хеттов теснят к Оронту. Муватталлис поражен. Он отправляет в подкрепление 1000 оставшихся колесниц. Слишком поздно. Преимущество уже на стороне египтян. Рамсес II избежал катастрофы, но понес тяжелые потери.

На следующий день боевые действия возобновляются уже с поддержкой отряда Птаха. Но бой затягивается. И тогда Муватталлис обращается к противнику с предложением прекратить борьбу. Положение Рамсеса не столь сильное, чтобы не принимать предложения. Он отказывается от Кадеша и от Амурру. Позволив двум могущественным государствам соизмерить свои силы, битва при Кадеше привела к длительному периоду мира и стабильности в Египте и на Ближнем Востоке. Шестнадцать лет спустя, в 1278 году до н.э., перед лицом новой опасности со стороны Ассирии, первый мирный договор в истории, подкрепленный оборонительным союзом, выражает стремление двух империй к миру. Рамсес II одержал при Кадеше одну из наиболее блестящих побед за все время своего правления. Он рассказал об этом во фресках на стенах своих храмов в Абидосе, Карнаке и Луксоре.

Читайте далее: Народы моря (Рамсес III спасает Египет от нашествия)