На главную

СВЯТОСЛАВ ИГОРЕВИЧ (Киевский)

(942 г. - 972 г.)
СВЯТОСЛАВ ИГОРЕВИЧ (Киевский)
Участие в войнах: Разгром Хазарского каганата. Походы против вятичей и камских булгар.Походы в Болгарию.Войны с печенегами. Война с Византией
Участие в сражениях: Взятие крепости Семикара, городов Тмутаракань и Корчев. Сражение под Преславом

(Sviatoslav I of Kiev) Князь Киевский. Легендарный русский полководец

Князь Святослав, сын князя Игоря и княгини Ольги, первый из князей Киевской Руси подлинным и великим делом доказавший всем — и славянским своим подданным, и внешнему, огромному миру, — что государство и его власть великокняжеская существуют не зря. И что не напрасно его государство протянулось от моря и до моря с севера на юг и вольно раскинулось на восток и запад.

Он войдет в историю как князь-полководец, князь-воин, предупреждавший врагов о скором своем приходе и грядущих битвах всегда загодя — его знаменитое «Иду на вы!».

Первым воспитателем Святослава стала его дружина.

Новгородцы потребовали Святослава к себе, объясняя, что-де не привыкли жить без князя. Ольга уважила свой богатейший удел. А дружина в новой обстановке окончательно взяла в свои руки воспитание нового своего вождя.

Он вышел из рук своих воинов таким, каким и остался в веках, как мало кому доступный образец доблести, воинского умения и непоколебимой чести. Он вырос дружинником.

В этой среде у всех был лишь единый интерес — война, и она стала смыслом жизни и заботой молодого князя. Здесь ценилось лишь одно — беззаветная храбрость и отвага, и его горячая кровь еще более вскипела под воздействием подобного воспитания. Он возрос на началах дружинной чести, и единственным мерилом его деяний стало слово его воинов, а высшим идеалом — слава воина, верного своим боевым побратимам и их общему слову.

В начале бесконечной череды своих походов он пошел на Волгу. Шел 964 год. Пятьдесят лет назад, в битвах с хазарами, буртасами и болгарами, погибла почти вся рать его отца, возвращавшаяся из Каспийского похода. По дедовским законам, Русь не могла оставить без отмщения своих обидчиков и должна была помнить о сем долге до третьего колена.

Поход сначала проходил по земле северян, покорных Киеву, а затем — по землям все еще самостоятельных вятичей. Святослав не тронул строптивцев, не желая иметь у себя в тылу того, кто в случае общей неудачи похода вполне может поставить здесь последнюю в нем точку.

Он проплыл далее — на настоящего врага. Первой под его мечом пала Волжская Булгария, ее армия была разгромлена и рассеяна, столица Булгар и другие города захвачены, их население разогнано. Так же поступил Святослав и с буртасами — города были взяты на копье и сожжены, жители — рассеяны. А затем пришла очередь Хазарского каганата — еще недавно одной из крупнейших и богатейших держав, простиравшей свои щупальца на западе до славян-вятичей, на востоке до бескрайних равнин Сибири, подступая на юге вплотную к мусульманскому миру, а на западе к самой Византийской империи. 

Русское войско появилось на границах хазарских владений с непривычной стороны — с севера, в то время как обычно русы подвигались по Азовскому морю и Дону. Каганат всегда считал себя прикрытым с севера от любых неожиданностей — ныне их не стало. В этом видно начало свободного замаха славянского меча, через малое время совершившего полукруг — от Волги до Дуная, от северо-востока через юг — на запад. Хазары, гордые столетиями предшествующей воинской славы, решились, несмотря на печальную участь булгар и буртасов, на открытую битву. Решающая сеча произошла недалеко от хазарской столицы — Итиля, там, где Волга впадает в Каспий. Навстречу Святославу вышло величественное войско, ведомое самим каганом, показывающимся на глаза своим подданным лишь в исключительных случаях. Тут был именно такой случай; и Святослав, и каган понимали, что в этом бою решится участь Хазарии.

Неприятель противопоставил Святославу все, что мог собрать. В первых рядах войска были «черные хазары», легкие конники, не носившие в бою кольчуг, вооруженные лишь луками и копьями-дротиками. Начиная бой, они засыпали противника железной пылью стрел и дротиков, расстраивая порядки наступающих. Позади них располагались «белые хазары» — тяжеловооруженные всадники в железных нагрудниках, кольчугах, шлемах; хазарская знать и их дружины, всецело посвятившие себя войне, хорошо владели оружием — длинными копьями, мечами, саблями, палицами, боевыми топорами. Они должны были ударить в момент первого успеха «черных хазар» и вырезать дрогнувшее войско.

Здесь же была и гвардия хазарского царя — наемники-мусульмане, мастера боя, с ног до головы закованные в сталь. А в городе скопилось пешее ополчение, впервые за множество десятилетий осознавшее, что власти сегодня нужны не их деньги, но их жизнь, и понимавшее, что в случае поражения не будет ни власти, ни жизни.

Русские двинулись вперед монолитной стеной щитов, прикрывавших воина от шлема до стальных поножей. Стрелы и дротики отскакивали от этой стены, устремившей вперед стальной клин. Погасив наступательный порыв ринувшихся вперед «белых хазар» частой стрельбой из луков, дружина Святослава ударила как один человек, мастерски безостановочно работая длинными прямыми мечами и боевыми топорами...

Святослав и хазарыХазары и гвардия не устояли под ударами новой русской дружины и показали русичам спину, открыв тем самым дорогу на столицу. Жители спешно покидали ее, включая и несостоявшихся ополченцев, радующихся сейчас лишь одному — тому, что не успели они выйти на рать против славян. Все — и остатки чудом уцелевшего войска, и еще недавно гордые своим положением столичные жители — бежали на пустынные острова Каспия, понимая, что в степи не скроешься.

Взяв во дворце кагана, в домах знати и купцов большую добычу и предав город огню, дружина, ведомая Святославом, пошла на юг — к древней столице каганата, Семендеру. В ту пору в здешних крепостях сидел свой царь, имевший собственное войско. Святослав войско разбил и рассеял, город захватил, царя со сподвижниками принудил к бегству в горы.

Святослав, разбросав во все стороны дозоры, задачей которых было пресечь любые известия о его движении, объявился уже у Черного моря — у подошвы Кавказских гор, смирив тут железной рукой ясов и касогов. Крепость Семикара Святослав взял штурмом с ходу. А вскоре показались и города, запирающие Азовское море — Тмутаракань и Корчев. Русичи ударили — и города лишились хазарских наместников, не слишком любимых местными горожанами, которые вместе с воинами Святослава очищали от хазар крепостные стены. Так было заложено будущее русское Тмутараканское княжество.

Дальше в Крыму лежали богатые и беззащитные сейчас владения Византии, и их жители замерли в смертном ожидании, с ужасом представляя, что сделают с ними невесть откуда появившиеся у самых их границ варвары. Но Святослав не ударил — он хотел не добычи, но победы, победы над каганатом, все еще висевшим камнем на шее. Он повернул на север, оставив в тылу нетронутыми земли Империи, черед которой еще не пришел. Пройдя по Дону, русские обрушились на Саркел — шестибашенную мощную крепость, в цитадели которой, за высокими стенами, устремившимися в небо, гордо возвышались еще два башенных шпиля, выше остальных. Крепость была выстроена на мысу и с трех сторон омывалась Доном, вдоль четвертой же хитроумные византийские зодчие прорыли два глубоких рва, призванных охладить наступательные порывы возможного неприятеля. Но строители крепости, как и ее защитники, не причисляли к нему русские дружины — и, как оказалось, напрасно.

Саркел был взят штурмом, сожжен, а после почти в буквальном смысле стерт с лица земли. Оставив в захваченных землях малые дружины (а оставленным дружинникам в Тмутаракани и особый наказ — тревожить Византию), Святослав вернулся в Киев.

Все земли, через которые он прошел за три года боев и походов, покорились ему. И лишь славяне-вятичи спокойно отнеслись к тому, что отныне со всех сторон держава грозного киевлянина окружала их земли. И даже не то что спокойно, а достойно, ибо не захотели подчиниться победителю Каганата. Князю пришлось идти на них походом, и только после этого вятичи признали главенство Киева.

Дань была огромна, Киев громко приветствовал победителей, но Святослав и его люди уже начинали нетерпеливо поводить глазами в поисках очередного настоящего мужского дела.

Князь Святослав думал, что ему делать, а в это время на подобную же тему размышлял и иной государь — византийский император Никифор Фока, начавший войну с дунайскими болгарами. Помня заветы предшествующих императоров, которые учили, что варваров лучше всего смирять руками других варваров, он решил, что на роль болгаробойца вполне может подойти Святослав. Император приказал направить к русскому князю своего посланца — сына правителя Корсуни Калокира — и выдать ему на подарки князю и дружине двадцать пять пудов золота.

Калокир раздал в Киеве золото, но он бы не особо преуспел, если бы не имел за душой тайной мысли императора, поманившего руссов в Болгарию, дабы отвлечь их внимание от Причерноморья. И император, и Святослав помнили, что население Болгарии наполовину состояло из славян, так что страна эта вполне могла стать частью государства Руссов. Воистину это была цель, ради которой можно было преодолеть невозможное.

Святослав и его дружина решили, что преодоление подобного им по плечу, и князь во главе десятитысячного войска пустился на ладьях в долгий путь.

Как всегда, несмотря на внешнюю импульсивность решений, поход был тщательно продуман. Лишь в самом конце лета 967 года, когда Святослав уже приблизился к Дунаю и готовился произвести высадку, болгарский царь, еще продолжающий требовать по обычаю дань с Византии, поспешно собрал тридцать тысяч и бросил их против руссов.

Но противник его был не из тех, кто уповает лишь на численный перевес и привык побеждать напором массы. Каждый дружинник Святослава был мастер одиночного боя, а все вместе они отлично умели биться в строю. И теперь они еще раз доказали это. Предводительствуемое Святославом русское войско выстроилось в некий многорядный монолит и железной волной ринулось на болгар. Те были разбиты. И так сильно, что не помышляли о дальнейшем сопротивлении: все уцелевшие бежали и заперлись в сильной крепости Доростол. Царь Петр от огорчения вскоре умер.

Следующий год отдал в руки Святослава Переяславец, Доростол и восемьдесят других городов-крепостей. Фактически все городки по Дунаю были в руках киевлян. Князь сел на место болгарских царей и стал управлять новой своей державой. Калокир был с ним рядом. И лишь теперь Никифор Фока понял, какую заботу он себе нажил — вместо начинавшей понемногу стареть Болгарской державы он получил в соседи великого воина, обдумывающего не менее великие планы, в которых Византии отводилась важная, но отнюдь не беспечальная роль.

Император заключил с болгарами мир против общего врага и подговорил печенегов, часть которых привел ныне в Болгарию Святослав, напасть на Киев, успокоив их тем, что войска Святослава далеко. Кочевники обложили Киев, но стоило малой дружине русичей подойти к городу и представиться передовым отрядом войска князя, как хан печенегов дрогнул и снял осаду города. Киевляне, воспользовавшись этим, сумели послать к князю гонца, который без соблюдения дипломатического политеса передал своему повелителю и князю голос земли: он-де, князь, чужую землю ищет и блюдет ее, а от своей отрекся, а Киев вместе с его матерью и детьми чуть было не взяли печенеги. Неужели ему не жаль ни отчизны, ни состарившейся матери, ни детей своих?

Речь произвела необходимый эффект, а семя пало на добрую почву — князь, верный обычаю защиты родных пределов и людей, в невообразимо малый для подобных дел срок оказался в Киеве. Пройдя облавами по землям степняков, русичи захватили их богатство — лошадей. На Русь опять снизошло спокойствие, и вновь тесно стало на ней Святославу. Вскоре старая княгиня, прозванная в последние годы Вещей, тихо скончалась.

Поручив власть своим подросшим сыновьям, князь дал понять, что покидает Киев скорее всего навсегда и станет отныне княжить в Болгарии, сделав ее центром своего нового обширного государства.

Но болгары — по крайней мере, часть из них — думали иначе. Новый царь Борис заключил с Византией мир против Святослава. Но и у русского князя среди болгар было отныне много союзников — князя-воина им казалось терпеть проще, чем своего царя, дружившего с греками и от них научившегося, как угнетать подданных. Когда же в августе 969 года русские могучей силой высадились на Дунае, то их сторонников среди болгар стало намного больше. Святослав легко прошел к столице Бориса Преславе, нигде не встречая сопротивления, и так же легко взял ее, отданную царем, признавшим себя вассалом киевского князя. Понимая, что Византия не оставит его в покое, князь решил не ждать первого удара и, как только перевалы Родопских гор освободились от снега, ударил сам.

Шел 970 год. Старый император Царьграда к тому времени уже был свергнут и заколот своим преемником — Иоанном Цимисхием, не менее опытным, но, пожалуй, более талантливым полководцем. Его — стратега, воина и атлета — армия любила. Он понимал, что войны не избежать, но, копя силы, решил пока воспользоваться оружием слабого — дипломатией. Святослав отклонил условия греков, и Иоанн принял это спокойно. Цимисхий тщательно готовил войско к предстоящим битвам, создал особые отряды «бессмертных» — специально отобранных храбрейших воинов, одетых в более крепкую броню.

Византийцам не везло — несмотря на то, что они заняли сильными заставами все известные горные перевалы, русские, вместе с приведенными Святославом в качестве союзников венгерскими и печенежскими конными отрядами, ворвались во Фракию. Варда Склир, возглавлявший императорское войско, проиграл начало кампании.

Святослав применил урок, преподанный ему дружинниками Игоря — его воспитателями: в 941 году, когда русичи шли на Царьград, об их продвижении к Царьграду стало известно слишком рано — и к их приходу успели подготовиться. Сын запомнил недочет воинской стратегии отца и сделал из него свои выводы: враг должен знать о твоих намерениях только тогда, когда это выгодно тебе — тогда пусть он боится, чувствуя, что ничего более не успевает. И ныне он сумел пройти тайными тропами, такими, о которых греки либо не подозревали (помогли местные проводники, понявшие, что с князем лучше не шутить), либо считали их непроходимыми. Так войско Святослава вышло на воинский простор равнин Фракии.

Походя его дружина решила еще одну проблему, предложенную им Склиром, — испытанное оружие греков, засады тяжелой конницы, которые должны были изматывать неприятеля. Святослав бросил против них своих кочевников. Тактика мелких уколов не сработала, и теперь греческий полководец был обречен на ожидаемое Святославом большое сражение — или и далее принужден будет терять быстро тающее войско. Это было непривычно для греков — воевать не своей волей, но по планам неприятеля. Однако приходилось смириться.

Войско славян продвигалось вперед к крепости Аркадиополь, у стен которой стоял Склир с отборными отрядами. Узнав о приближении; противника, греки поспешно закрылись за крепкими воротами, надеясь, что Святослав начнет штурм с ходу, увязнет и будет разгромлен под ее стенами. Но так не произошло — русичи остановились на открытой равнине, по которой проходила дорога к Аркадиополю и которую прикрывали с двух сторон плотные заросли.

Через несколько дней взаимного привыкания к грядущей сече Склир сделал ожидаемое от него русским князем — ночью два конных отряда тихо въехали в заросли: засада для славян была готова. С утра из ворот вышли основные силы греков и пошли в атаку на врага. Тот выдержал удар (на что и рассчитывали греки) и сам перешел в наступление, бросив вперед тяжелую русскую и болгарскую конницу. Сзади их подпирала пехота, а фланги прикрывала легкая конница степняков. Тяжелая кавалерия Склира увязла в боевых порядках пеших дружин Святослава и вновь привычно гибла под ударами печенегов и венгров. Здесь могло бы произойти полное уничтожение греческого войска, главного щита Константинополя, но греческий полководец быстро опомнился и сумел спасти часть своих сил, которая укрылась за крепостными воротами. Для Святослава открывалась почти прямая дорога к имперской столице. В Македонии Святослав одержал еще одну победу, разбив войско провинции. И тут на его пути встали греки — но уже не воины, а дипломаты. Не имея сил для отпора, они обещали многое. Князь русичей поверил их слову, взял большой выкуп за завоеванное и не завоеванное, услышав торжественное обещание Византии не вмешиваться в дела болгарские, и ушел обратно в свою новую дунайскую столицу.

Но для Империи обещание ничего не стоило — она тут же начала готовиться к новой войне. 12 апреля 971 года войско, на этот раз предводительствуемое самим Цимисхием, быстро преодолев Родопы, появилось под стенами Преслава. Здесь находился лишь малый русский гарнизон под началом воеводы Свенельда и небольшое количество болгарского войска.

Свенельд, понимая, что ему не отсидеться за крепостными стенами — у греков в обозе было большое количество камнеметных машин, — решил попытать счастье в открытом бою, веря в непобедимость русской дружины. Бой, упорный и долгий, решили «бессмертные», ударив по левому неприятельскому флангу. Они сломили его — и Свенельду пришлось отойти обратно в крепость. Он знал, что обречен, но решил биться до конца. Два дня штурма с применением камнеметов и греческого огня позволили грекам пробиться в город. Когда войска императора с боем дошли до царского дворца, оттуда вышли все способные держать оружие в руках воины русичей и часть болгар. Не прося пощады, они приняли бой на поражение, и все полегли, как один.

23 апреля греческое войско подошло к Доростолу, где находился с основными силами Святослав. Он, как и Свенельд, верил, что главная защита воинов — не крепостные стены, но храбрость. Его воины вышли в поле перед городом и встали в боевые порядки, перегородив дорогу к крепости новой стеной из своих щитов, копей и мечей. Эту стену двенадцать раз пыталась пробить тяжелая конница греков, и столько же раз она откатывалась назад. Святослав выстоял с пехотой против множества конных атак, не потеряв строя, и к вечеру увел своих воинов в город.

Началась осада. Через два дня ворота Доростола вновь открылись — и на греческую кавалерию упала русская конная дружина. Хоть и меньшая числом, она провела с неприятелем равный бой, после чего спокойно удалилась. На следующий день вновь все пешее русское войско вышло в поле против сильнейшего противника и целый день билось с ним. К ночи победитель еще не был выявлен, наступило временное затишье — и Святослав даже не увел свои войска на ночь в крепость. Вернулся туда лишь утром — и его не преследовали.

На другой день подошли осадные машины, однако сразу ими воспользоваться не удалось — славяне за ночь прорыли глубокий ров перед городом, а следующей ночью разбили и сожгли часть кораблей Цимисхия с продовольствием и оружием.

Святослав Киевский, Иоан ЦимисхийГреки упорно продолжали осаду, князь Святослав столь же упорно сидел в Доростоле. Прошел месяц, пошел другой. Цимисхий, забросив государственные дела, вновь превратился только в полководца. Однако государственные дела сами напомнили о себе — поднял мятеж брат недавно убитого императора. Цимисхию все неуютнее становилось на берегах Дуная. 19 июля дружина русичей напала на лагерь греков и сожгла все осадные орудия, а на следующий день с большими силами выступила из города и вновь билась с императорской конницей.

Наступило 22 июля. Открылись ворота Доростола, и из них стройными рядами — хоть среди них было много раненых и больных — стали выходить воины киевского князя. Как будто не было двух месяцев осады — вновь стена красных щитов четко выделяется на фоне крепостных стен. Последние русичи, пройдя между башнями, возвышавшимися с двух сторон от входа в город, наглухо закрыли тяжелые створки ворот. Эти закрытые ворота ясно говорили, что для руссов обратного пути нет. Победить — или умереть. Святослав, ведя воинов на последний бой, напомнил им, что сила русская была до сего времени непобедима. И что ныне и им надлежит либо победить, либо пасть со славой. Стыдно жить трусу, мертвым же стыда нет.

Он не стал ждать, когда враг ударит по нему, а сам устремился вперед. Бой длился долго, переместясь от стен Доростола почти к самому греческому лагерю — лишь прибытие императора, поведшего «бессмертных» в бой, выправило положение, которое до этого не могла спасти даже конница, врубающаяся в шеренги славян с флангов. Но на этот раз удача отступила от Святослава — слишком долго был он ее любимцем. Поднявшийся из-за спин византийцев сильный ветер обрушил на его воинов стену косого дождя. И князьсмирился — русичи разом повернулись и, закинув назад щиты, пошли обратно к покинутому казалось уже навсегда Доростолу.

Вскоре, убедившись в равной силе друг друга, противники начнут переговоры о мире. Русские обязались уйти из Болгарии, а Империя отпускала их с оружием и боевой добычей, причем греки согласились ссудить врага хлебом на обратную дорогу. Последовала и личная встреча владык. Сверкающий драгоценностями император выехал на берег реки, к которому причалила ладья, и в ней простым гребцом сидел князь, отличавшийся от своих воинов лишь чистой рубахой и серьгой с двумя жемчужинами и рубином. К этому времени относится описание князя, составленное одним из византийцев: «Святослав был среднего роста, ни слишком высок, ни слишком мал, с густыми бровями, с голубыми глазами, с плоским носом и с густыми длинными, висящими на верхней губе волосами. Голова у него была совсем голая, но только на одной ее стороне висел локон волос, означающий знатность рода; шея толстая, плечи широкие и весь стан довольно стройный. Он казался мрачным и диким».

Император и князь поговорили немного и расстались навсегда — Цимисхий уже знал, что его служба предупредила печенегов: идет ваш враг, дружина у него маленькая, а добыча большая.

Весть соответствовала действительности. Много было раненых, больных, ослабевших. И потому Святослав отверг совет Свенельда идти на конях, а не на ладьях, хотя, так же как и его полководец, понимал, что кочевники не замедлят напасть на его караван. Князь и его воевода не ошиблись. Печенеги устроили засаду. Святослав, рубившийся в первых рядах в центре построения, где были собраны самые истощенные русичи, погиб, и впоследствии из его черепа печенеги сделали пиршественную чашу. Он умер, как жил — не прячась за чужие спины и смело глядя опасности в лицо. Умер таким, какими были и шедшие ему вслед русские князья, его потомки, — род за родом. Слишком смелые, чтобы пред кем-либо преклонить голову, слишком гордые, чтобы нечто казалось им недостижимым. Правители-воины, всегда бившиеся впереди своей дружины, своего войска со всеми теми, кто становился их врагом.

Биография


Анонимен читател
Комментарий
Тема не указана:
Комментарий № 7 дата : 14.08.2015 / 14:06:36
Руският народ са славяни,скити,българи.Най-много били скитите и славяните.Норманите в Киевска Рус били малко-то си личи от физическият тип на руснаците-славянско-скитско-български.Норманите не са били обичани от руският народ-норманина е бил студен човек,наемник-войн и грабител на плячка.Рядко рускиня сее женила за норманин.В Русия днес има двама руснаци с норманска кръв-по ДНК-изследвания.

Анонимен читател
Комментарий
Тема не указана:
Комментарий № 6 дата : 13.08.2015 / 08:27:11
По народност,съм българин.Четох нови сведения на руски и български учени за княз Светослав.Той княза е бил полабски славянин по дядо си Рюрик и българин по майка си Елена-Олга,която е била внучка на княз Борис Кръстител.Перчема-чубас на княза е бил българска прическа на Светослав.

Страхил Касабов
Комментарий
Святослав сын Ольги
Комментарий № 5 дата : 24.05.2014 / 18:38:53
"Древнерусская Иоакимовская летопись рассказывает, что креститель Руси св. князь Владимир принял христианство от болгар. Среди российских гуманитариев это положение имеет как приверженцев, так и противников. Акт Крещения совершился в 988 году – более века после того как Болгария стала христианской державой. В летописи читаем, что ”болгарский царь Симеон послал на Русь ученых иереев и книги”. Речь идет вероятно о миссии болгарского духовенства, одобренной лично болгарским монархом. Она состоялась либо при великом киевском князе Олеге, о котором предполагается, что царь Симеон заключил с ним некий военно-политический союз, либо при его сыне Игоре. Но и в том, и в другом случае эта православная миссия осуществилась по меньшей мере за полстолетия до официального крещения Киевской Руси."

Страхил Касабов
Комментарий
Святослав сын Ольги
Комментарий № 4 дата : 24.05.2014 / 18:32:06
Знаменателен и тот факт, что духовным наставником Игоревой супруги – св. княгини Ольги, первой женщины-христианки в русской династии – был пресвитер Григорий, болгарин по национальности. Вероятно он сыграл важную роль в популяризации христианства в русском княжеском дворе. В 957 году Григорий посетил Константинополь в качестве члена делегации, возглавляемой княгиней Ольгой.

"Поручив власть своим подросшим сыновьям, князь дал понять, что покидает Киев скорее всего навсегда и станет отныне княжить в Болгарии, сделав ее центром своего нового обширного государства."
С болгарской матери, он хотел быть князем Болгарии! Не Хазарии , не Византии , не Киеве!

Деметрий
Комментарий
Тема не указана:
Комментарий № 3 дата : 27.09.2013 / 03:26:47
Князь Святослав самый великий полководец. Русский Аттила!

Воин
Комментарий
Тема не указана:
Комментарий № 2 дата : 05.09.2013 / 14:22:42
Эхх Видел бы он сейчас как туго его потомкам живётся...

Anonymous
Комментарий
Тема не указана:
Комментарий № 1 дата : 21.05.2012 / 10:07:23
Cвятослав - легенда!

Комментарии

  • Обязательные для заполнения поля помечены знаком *.

Если у Вас возникли проблемы с чтением кода, нажмите на картинку с кодом для нового кода.
 
Великие битвы О проекте Контакты Все полководцы мира