На главную

МСТИСЛАВ ВЛАДИМИРОВИЧ Храбрый

(? г. - 1036 г.)
МСТИСЛАВ ВЛАДИМИРОВИЧ Храбрый
Участие в войнах: Война с Хазарским каганатом. Поход против аланов и касогов. Междоусобные войны.
Участие в сражениях: Битва под городом Лиственом

(Mstislav of Chernigov) Князь Тмутараканский (с 988) и Черниговский (с 1026)

После разгрома Ярославом Святополка большинство оставшихся в живых сыновей Владимира Святославовича признало власть Ярослава над всей Русью. Все, кроме его брата Мстислава, также сына половчанки Рогнеды. Ему, богатырю силой, волей и разумом, красавцу, талантливому от природы полководцу, отец доверил самый опасный и ответственный удел — Тмутаракань — южный форпост Руси, призванный сдерживать юг и не познанный никогда до конца восток от их давления на государство славян.

Мстислав окажется достойным доверия Владимира. Был он копией своего деда Святослава, столь же талантлив в воинских делах, столь же удачлив, столь же любим всеми теми, кого водил он за собой в битву. В 1016 году тмутараканский князь окончательно — и на этот раз навсегда — разрешит многовековой спор с Хазарским каганатом, разбив его войска и захватив в плен последнего его хана. В 1020 году— покорит аланов и касогов из предгорий Кавказа, любящих, подобно их северным кочевым соседям, прийти походом-облавой на Русь. В походе против касогов их князь Редедя, известный своей богатырской силой, предложит Мстиславу поединок — чтобы не губить войско и решить все божьим судом-боем между вождями. Мстислав принял вызов. Бились долго, а поломав оружие, сошлись в «простом бою» — руками — без правил! Мстислав сломал касога, бросив через колено. А потом проигравшему, и, стало быть не имеющему право на жизнь и власть, оказал милость ударом кинжала в сердце. И по праву победителя наложив на касогов дань.

Именно ему, долгие годы смирявшему всех противников Руси на ее степных границах, один из потомков печенежского князя Кури, победителя Святослава, передает в знак дружбы и желания мира, ритуальную печенежскую чашу. Чашу из черепа князя-воина, с которым степняки поступили так же, как и со всеми своими сильными противниками, веря, что мощь побежденного будет тем самым вливаться в них самих. Печенежскому хану не надо было льстить — он избрал для своего дара самого могущественного русского князя. И самого опасного для своих врагов. Дабы тот, погребя прах деда, успокоил его душу. И не бродила бы она по земле, ища обидчиков. К этому времени уже многие из печенегов поняли, что не стоит иметь русичей своими врагами...

Ярослав еще до победы на Альте предложил брату Мстиславу Красному, т.е. Красивому, кроме Тмутаракани еще и Муром. Он уже распоряжался как старший в роду — братоубийца Святополк был не в счет. И предлагал Мстиславу еще одно княжество, как старшему после себя. Но Муром был не особенно нужен Мстиславу — место глухое, лесное, северное, он же — все время на юге, каждый день лицом к степи. В Тмутаракани было мало славян — и даже дружина, кроме ближней, вся состояла из воинов разных народов, смиряемых и смиренных князем Мстиславом — касогов, печенегов, хазар, и из иных — норманнов, греков.

Южному князю было нужно новое княжество по обычаю, по почету — Ярослав должен был выделить ему вторую землю по значению после Киева. Но он опасался, ибо Тмутаракань была богата, а князь ее храбр и силен. И ему, Мстиславу, нужна была та земля, откуда он мог бы набрать людей одного с ним рода-племени для защиты Руси. Для того, чтобы, русское названием, Тмутараканское княжество росло, богатело и крепло русскими руками и русским умом. Ярослав же, понимая правду брата, кроме Мурома, опасаясь, ничего не давал.

Наконец, в 1023 году Мстислав, оставив княжество на ближнюю, славянскую дружину, с другой своей дружиной, из охотников-степняков, пошел к Киеву. Но не биться, а договариваться. Подойдя к Киеву, узнал, что Ярослав — на севере, и знатные киевляне, устроив пир для южного князя, в город его не пустили — ибо знали: нет пока между братьями согласия, и значит, не смогут они пустить в город Ярослава, их князя, брата-соперника. Мстислав не обиделся и ушел на днепровское левобережье. Здесь Чернигов — вторая земля южной Руси по богатству, обширности, древности — с почетом встретил князя-защитника юга. И Мстислав сел в городе князем. Сел строго по обычаю — никого не обидел, не ущемил, отпустил всех бояр-воевод брата, решивших остаться с Ярославом, который посылал Мстиславу письма-предупреждения — уходи в Муром, иначе быть войне! — к ней и готовился, сидя в Новгороде.

Действительно, все шло так, как будто не было князей-соперников, не готовились они к войне, не правили разными городами и землями. Киев и Чернигов, их горожане-жители сообщались друг с другом по всякой надобности, без всякой опаски и совершенно свободно.

Так прошел почти год— с лета до лета. Наконец, Ярослав решился и двинулся к югу, ведя за собой заморских наемников и малое число новгородских — охотников, пожелавших показать себя южной Руси. На встречу брату из Чернигова вышел Мстислав, также имея в войске немногих славян-северян, решивших доказать Новгороду Великому, что они ничуть не хуже, и степную дружину. Силы были у каждого небольшие, сильных русских ратей не было — страна не вмешивалась в домашний спор братьев, чувствуя и зная, что и тот, и другой, и оба вместе ей по нраву, ибо они о ней пекутся и будут печься покуда хватит сил.

Братья встретились под городом Лиственом. Ночью Мстислав вывел северян-охотников против главной силы брата — пешей дружины норманнов. Охотники не подвели черниговского князя — северяне заморские увязли в битве со славянскими северянами, и в этот момент по флангам Ярослава ударили степняки его брата. Битва кончилась скоро — юг победил север.

Ярослав бежал к устью Сожа, туда где река эта впадает в Днепр, туда, где он высадился с ладей, идя на сшибку с Мстиславом. Дождавшись остальных беглецов-проигравших, ушел на север, в Новгород. Он проиграл поединок, Божий суд — и ему не было места на юге. Дождаться же части своей дружины он сумел потому, что брат его не преследовал проигравших, как делают это в настоящей войне, когда больше всего и можно положить неприятельских войск. Но тут не было настоящего врага — братья делили власть над единым и неделимым целым. И все делалось честно, обычаем и малой кровью — Мстислав не преследовал дружину брата, не добил ее, а Ярослав, проиграв в одном сражении, тут же ушел к Ильменю, ибо проиграл не просто бой, а лишился пока права претендовать на Киев и юг.

Князь Мстислав же, победив, знал, что отныне он княжит в Чернигове уже навсегда. Киева он не хотел — и предложил вновь Ярославу мир и правый, киевский, берег, себе оставляя левый, поближе к степи, черниговский. Ибо пришел он сюда из Тмутаракани с думой о восточном ветре, им же собирался заниматься и занялся сейчас. Оба его княжества — и отцовское, выделенное и ныне взятое у брата, были, по сути дела, главными в обороне против степняков. Таковыми и остались, ведомые опытной рукой князя, который в этом видел свое призвание и служение.

Не желал он великокняжеской власти, хотя по праву сильного он мог взять Киев себе, окончательно потеснив старшего брата. Но не делал Мстислав этого, уважая обычаи и желание самих киевлян, по прежнему верных Ярославу. Тот и прибыл к ним через год. И вновь привел дружину.

Люди Великого Новгорода и в этот раз не бросили своего князя, к которому привыкли и с которым сроднились — как мать больше всех из детей любит самого слабого и беззащитного. Таким и был в глазах северного города Ярослав, которому, как они ясно видели, было не тягаться со своим братом-воином. Да и не прав он был в этой распре, их Ярослав, но они его не бросили, пришли вместе с ним. Ибо непорядок, если великий князь, требуя свое, будет делать это, не имея за своей спиной железной стены воинов. Стыдно. И не желая Ярославу стыда, ныне они и были у него за спиной. Как и киевляне, которым Ярослав был также по нраву и которые также не желали его княжеского бесчестья перед братом. Не желали они и воинской брани — ни новгородцы, ни киевляне, — зная и Мстислава, его заслуги перед Русью и правоту. И в этом деле, и во многих других.

Вновь войска братьев стояли друг против друга, разделенные Днепром. Ярослав, видя настроение своих воинов, чувствовал, что ему начинать битву не стоит. Брат же вовсе воевать не хотел. И вскоре Ярослав, как старший и, стало быть, разумный, но и более слабый, принимающий условие противника, переправился на левый берег реки, согласный на ранее предложенное Мстиславом. Тому оставался левый берег, Чернигов, Ярославу — Киев. Брани не было, был мир.

Отныне братья строили и берегли родную землю вдвоем. Обороняли-воевали, строили-создавали.

Вместе ходили походами на поляков, оспаривая у воинственных соседей города Червенской земли. Походы были удачны — Русь выиграла. Спорные города вновь стали русскими. Печенеги сидели смирно, опасаясь черниговского князя. Тмутаракань держала юг, богатея и торгуя со всеми странами и народами Юга и Востока. Новгородская слава гремела по всей Европе, слава великого города Севера — города, открывающего безопасный путь на юг.

Слава Мстислава была так велика, что почти двадцать лет Степь — до его смерти — не смела тревожить Русь. Как и иные соседи, зная мощь славянских дружин.

Биография

Комментарии

  • Обязательные для заполнения поля помечены знаком *.

Если у Вас возникли проблемы с чтением кода, нажмите на картинку с кодом для нового кода.
 
Великие битвы О проекте Контакты Все полководцы мира